Высокий толстый эдомец с жёлтыми зубами привёз дань из-за Иордана и хотел поговорить с Давидом. Эдомец задремал. К нему подобралась коза и стала жевать его сандалий. Эдомец проснулся и погнался за ней.

– Дай ей! – крикнул Ира бен-Икеш. – Коза, конечно, тоже Божье творение, но зачем от неё так воняет?

Заглянув в дом, он радостно обернулся к Адораму бен-Шоваву:

– Иди скорее, король принимает.

***

Глава 30. Заговор у Змеиного камня

Человек тридцать мужчин собрались на обширной поляне, в середине которой высился обломок скалы, называемый в Городе Давида «Змеиным камнем». Стояли дни праздника Суккот, одного из трёх праздников, когда принято совершать восхождение к жертвеннику на горе Мориа. Иврим шли издалека, вели с собой осликов с поклажей, каждая семья тащила на верёвке овечку, чтобы передать её левитам для принесения в жертву ради благополучия рода.

Паломники приветствовали собравшихся на поляне, поздравляли с праздниками и желали изобилия и веселия. Их приглашали присоединиться к трапезе, и многие, сойдя с дороги, шли к Змеиному камню, разгружали осликов и опускали на землю больных и стариков. Гости обводили взглядом приветливых хозяев, ели, пили и прислушивались к разговору. Вскоре они начинали понимать, что оказались среди самых знатных людей Города Давида. Тут были: командующий Иоав бен-Цруя, коэн Эвьятар, старейшины племени Йеѓуды. Не хватало только самого короля Давида. Зато были его сыновья и среди них – старший, Адонияѓу, сын Хагит. Последнее время иврим жили в ожидании, когда Давид передаст ему власть.

Адонияѓу сидел в белой рубахе, с красной шерстяной лентой на голове, издалека похожей на королевский обруч. Он так же, как Авшалом, был весьма красив, всех угощал и желал весёлых праздников.

Гости прислушивались к новостям из королевского дома.

– Так вот, – рассказывал командующий Иоав бен-Цруя, – говорили ему слуги его: «Пусть поищут для господина нашего, короля, отроковицу, чтобы она была при короле и ухаживала за ним. И пусть она лежит у груди его, и будет тепло господину нашему, королю». Живая жаровня! – Иоав подмигнул, все засмеялись.

Эвьятар, утирая слёзы, сказал:

– Вот я и говорю, каков король, таковы и советники!

Гости удивлялись тому, что слышали, и тому, как вели себя «первые при Давиде». Обратили они внимание и на то, что Адонияу не смеялся над рассказанным Иоавом, скорее напротив, был подавлен. «Расстраивается из-за немощи отца», – решили гости.

К трапезе на поляне присоединялись всё новые люди, со стороны городских ворот подвозили свежее мясо разделанных левитами овец. Гости заметили, что хозяева посматривают в сторону Города Давида и перешёптываются с прибывающими оттуда гонцами. Чего-то ждут.

Вечер и опустившаяся на окрестности темнота принесли тревогу. По всему склону горы Мориа ветер раскачивал пламя костров и факелов в руках городской стражи. Гостям хотелось продолжить путь к Городу Давида, но было неудобно оставить компанию.

К королевскому дому подошёл человек в вязанной шапочке поверх совсем белых волос. Пророк Натан, – узнала его стража.

Пророк Натан и его сторонники – их называли «люди Города Давида» – окончательно поняли, что им не одолеть противников – «хевронцев». Те открыто говорили, что Адонияу ни к чему ждать смерти отца – всё равно Давид уже не правитель. Стал известен план «хевронцев»: Иоав бен-Цруя посадит Давида под стражу в королевском доме, после чего коэн Эвьятар помажет на трон Адонияу.

– Два помазанника одновременно? – пожал плечами советник Хушай.

Разговор происходил на тайной встрече в доме пророка Натана.

– Такое уже бывало, – вздохнул коэн Цадок бен-Азария.