Он встал так, чтобы заслонить Бат-Шеву от любопытных взглядов – в королевском доме все уже знали о его приходе.

– Вот какие новости, – начал Натан, – её сын, – движением бровей он указал на комнату Хагит, – затеял праздничную трапезу у Змеиного камня. Приглашены все сыновья Давида, кроме твоего. – Он сделал паузу, чтобы решить, надо ли ей объяснять, что это значит. Нет, не надо. – У нас ещё есть время что-то предпринять. Я говорю «у нас», потому что меня тоже не пригласили. И коэна Цадока, и Бнаю бен-Иояду. А теперь пойди, советовал бы я тебе, спасай жизнь свою и сына твоего. Иди и явись к королю Давиду, и скажи ему: «Ведь ты, господин мой король, клялся рабе твоей, говоря:

«Шломо, сын твой, будет править после меня, и он сядет на престол мой». Почему же стал королём Адонияу?» И вот, когда ты ещё будешь говорить там с королём, приду и я вслед за тобою и дополню слова твои.

И он подтолкнул Бат-Шеву к комнате Давида, а сам остался у входа, готовый или войти в королевские покои, или менять план, если глупая Бат-Шева всё испортит.

И пришла Бат-Шева к королю в спальню, и склонилась перед королём.

И спросил её Давид:

– Чего тебе?

И сказала она ему:

– Господин мой, ты клялся Господом, Богом твоим, рабе твоей: «Шломо, сын твой, будет править после меня. Он сядет на престол мой». А теперь вот Адонияу стал королём, а ты, господин мой король, даже не знаешь об этом. И зарезал он множество волов, откормленного скота и овец, и пригласил всех сыновей короля и коэна Эвьятара, и командующего Иоава. Шломо же, раба твоего, даже не пригласил. Но ты, господин мой король! Глаза израилитов устремлены на тебя, чтобы ты объявил, кому сидеть на престоле господина моего, короля, после него. И может случиться, что когда почиет господин мой король с отцами своими, то я и сын мой Шломо, будем считаться преступниками.

Пророк Натан стоял, прижавшись к стене, и ждал. Расчёт был такой, Давид, узнав от бывшей жены, что он уже не король, рассвирепеет: как это так, женщина знает, а он – нет!

Рёв Давида сотряс дом. Послышался топот десятков ног, несущихся к покоям короля. Что случилось? Он живой?

Пророк Натан вышел навстречу придворным и родственникам.

– Спокойно. Расходитесь. Король позовет к себе тех, кто ему понадобится.

Когда люди разошлись, Натан вошёл к Давиду, склонился до земли и сказал:

– Господин мой король! Ты говорил: «Адонияу будет править после меня». Нынче он сошёл и зарезал множество волов, откормленного скота и овец, и пригласил всех сыновей короля и военачальников, и коэна Эвьятара. И вот они едят и пьют у него и говорят: «Да живёт король Адонияу!» Меня же, раба твоего, и коэна Цадока, и Бнаю, и Шломо, раба твоего, он не пригласил. Если по воле господина моего, короля, случилось это, почему же не открыл ты рабу твоему, кто сидеть будет на престоле господина моего, короля, после него?

– Хва-а-тит!

Босой Давид в рубахе до земли стоял на полу. Стоял в первый раз за последнюю неделю. Он хрипел, махал кулаками, угрожал и приказывал. Король придумал нечто совершенно новое в церемонии помазанья: наследник проедет через весь город на белой мулице, на которой не ездил ещё никто, потому что её только на днях подарили королю левиты вместо совсем уже дряхлого мула Надёжного. Так что, даже если Эвьятар успел помазать Адонияу, без этой церемонии помазанье не будет признано.

И сказал Давид Бат-Шеве:

– Как жив Господь, избавивший душу мою ото всякой беды, как я поклялся тебе Господом, Богом Израилевым, сказав, что Шломо, сын твой, будет править после меня, – так я и поступлю сегодня.

И склонилась Бат-Шева лицом до земли, и сказала:

– Да живёт господин мой, король Давид, вовеки!

И велел король Давид:

– Позовите ко мне коэна Цадока и пророка Натана, и Бнаю бен-Иояду.