– А уголь когда?

– У нас его подкладывают к железу уже в печи.

– Странно, – повёл плечами Иоэль. – Теперь покажи, как вы этими мехами накачиваете воздух.

Скрестив на груди руки, Иоав бен-Цруя стоял перед обозом, смотрел, как грузят пурпурные ткани и злился, завидуя общей радости. Поверх повозки положили глиняные статуэтки сердитых арамейских богов и пузатой богини, оберегавшей домашний очаг и плодовитость женщин. Впрягли вола, захваченного тоже в Джахи. Левиты, перебрасываясь шутками, стали нагружать на следующую повозку посуду и одежду. Солдаты толпились рядом, запоминая свою долю добычи, чтобы потом потребовать её в Шевроне.

Иоав перешёл к другим повозкам – на них складывали собранное оружие. Но и здесь он вскоре заскучал и направился к самому многолюдному месту, куда сгоняли коров, овец и отдельно – ослов и мулов.

– Посмотри, какой красавец тебя ожидает, – подошёл к нему один из Героев. – Такой же рыжий, как ты!

Солдаты захохотали. Иоав посмотрел на крепкого молодого мула, погладил его по холке и спросил на ухо:

– Они тебя покормили?

– Как ты его назовёшь? – послышался издали голос старшего брата Бен-Цруи.

– Авишаем, – огрызнулся Иоав.

Солдаты захохотали ещё громче.

– А это для твоей матери, Иоав, – крикнул Адорам, руководивший дележом добычи. – Скажи, ты когда-нибудь видел таких коров? Придёте с Авишаем навестить мать, а она вам и простоквашу, и сыр, и…

– Не твоя забота! – прервал Адорама подошедший Авишай бен-Цруя. – Как дела, Иоав?

– Слава Богу, – буркнул командующий. – А как твои Герои?

– Тоже слава Богу. Все живы, только Ури из Хита пробили камнем голову, да Элиам, сын Ахитофеля Мудрейшего, сломал ногу, когда прорывались через ворота. Сколько берём рабов?

– Немного, – ответил Иоав.– Пастухов в дорогу и лекаря, чтобы следил за верблюдами. Зачем нам больше – только кормить да стеречь.

– И женщин! – подсказал кто-то из солдат.

– Само собой, – поддержал Авишай. – Тебе что, не нужны женщины, брат?

Но Иоав вдруг посерьёзнел

– Кто видел Иоэля? – спросил он, оглядываясь по сторонам. – Пастухи должны были вывести его прямо к кузнице.

– Там он и есть, – сказал оруженосец Нахрай. – Выпытывает у вавилонянина секрет железных мечей.

– Молодец, – похвалил Иоав. – Пойдём поможем ему. Адорам, к утру чтобы всё было закончено. Мы не останемся в этом Джахи.

– Перестань дрожать! – прикрикнул на кузнеца громадина Иоэль. – Я всё равно тебя не выпущу, пока сам не сделаю железный меч в точности по твоим словам. Если врёшь, – тяжёлый кулак поднялся к носу вавилонянина, – тебе не жить.

– И если скажу правду – тоже не жить, – печально произнёс кузнец. – Король не простит мне, что я выдал секрет. И будет прав: я ведь клялся перед самим богом Энлилем, когда вступал в общину кузнецов, что ни за что не открою секрета плавки вавилонского железа. А вот ты от меня всё узнал.

– Не бойся, – пообещал Иоэль. – Пойдёшь с нами в Хеврон, будешь работать со мной в кузнице. Обещаю, что никто не посмеет тебя даже словом обидеть. Как тебя зовут?..

Проходя мимо кузницы, Герои заглянули во двор, где стоял горн. Рядом с ним в ямах сжигали куски дерева, приготовляя уголь. Иоэля узнали только по необъятной спине. Он был ещё чернее, чем обычно, оттого что густые волосы на всём его теле покрыла копоть.

– Теперь в воду, быстро! – покрикивал на него вавилонский кузнец.

Иоэль бежал с раскалённым бруском, зажатым в длинных бронзовых клещах, и погружал его в широкую глиняную миску.