Вдруг она резко обернулась и приказала:

– Жди во дворе!

«Уже чувствует себя королевой!» – усмехнулся Авнер. Он был уверен, что Михаль, едва только он вошёл в дом, обо всём догадалась.

Пока её муж нагружал мешки с едой и посудой на самого спокойного из своих мулов, Михаль прошла мимо командующего к колодцу. Авнер видел, как она разговаривала с каждой девушкой, показывая что-то руками – так взрослые дают наставления остающимся дома детям. Он отвернулся. Из конюшни появился Палтиэль, ведя за собой мула.

– Идём! – крикнул Авнер Михали и открыл, было, рот, чтобы приказать её мужу остаться дома, но Палтиэль уже стоял к нему спиной, внушая что-то наклонившим головы дочерям.

Авнер махнул рукой и направился к воротам: «Догонит…»

Обогнули Ивус с юга, дошли до селения Бахурим. Авнер не выдержал, обернулся.

– Хватит, Палтиэль бен-Лаиш, иди домой.

Крестьянин не ответил, но остановился и протянул узду мула. Авнер перехватил её и потянул за руку Михаль:

– Пошли!

Он смотрел, как в её босые пятки вдавливались камни…

Дорога повернула к Бейт-Лехему, и четыре фигуры – двое людей и мулы – исчезли за поворотом.

Не обернулась, не помахала рукой, ушла.

Слёзы катились из-под прикрытых век Палтиэля и скапливались в бороде.

У обочины сидел, утопая в пушистой смеси мела и песка, высокий седой слепец.

– Шалом! – приветствовал он издали командующего и его спутницу. – Вы удачно выбрали для дальней дороги Третий месяц.

Они остановились и растерянно пробормотали:

– Мир и тебе.

Потом Авнер спросил:

– Откуда ты знаешь, что сейчас Третий месяц? Люди сказали?

Слепой втянул ноздрями воздух и радостно засмеялся.

– Всегда точно знаю и куда я пришёл, и какой месяц. По запахам трав. Сейчас, например, он опять шумно потянул носом воздух и пропел: Самый яркий, самый жаркий, самый благоуханный день! Через неделю Шавуот. Чувствуете, как пахнет мирт? Он пахнет субботой».

Михаль уселась на землю рядом со слепцом. Авнер снял с мула мешок с хлебом и сыром, достал воду, налил кружки, одну вложил в руку слепому. Дали еду и мулам, стали закусывать

– Ты ведь таким не родился? – спросил Авнер бен-Нер.

– Нет,– подтвердил слепец. – Люди сделали.

– Я почему спросил, – Авнер, разговаривая, подливал каждому воду, – говорят, если человек…

– Слепой, – подсказал старик.

– Или, там, глухой, хромой, безногий, то будто бы Господь посылает ему дар узнавать чужие судьбы.

– Могу и я, – заверил слепец.– Вот эта женщина, к примеру, стремится к человеку, которому она скоро станет не нужна. Как и он ей.

– Ну, хватит, – остановила его Михаль. – Ешь, пожалуйста.

– Нет уж, скажи всё, – велел Авнер. – Сперва ей, потом мне.

– Но она ведь не хочет, – упирался предсказатель. – Нельзя приставать к человеку с тем, чего он знать не хочет.

– Ладно, говори, – передумала Михаль, но сразу добавила: – Только если это не очень страшно.

– Страшно, – предупредил слепец, – и очень.

Михаль задумалась.

– Всё равно теперь уж говори, – махнула она рукой.

Предсказатель молчал.

– Говори, – приказал Авнер и положил ему на плечо тяжёлую руку.

– Ладно. Своих детей, милая, у тебя не будет. Станешь растить чужих, но им тоже не жить. Я чувствую, когда человеку не дано умереть своей смертью. Ещё ни разу не ошибся. Так вот, сама ты доживёшь до старости… Ты.