Все трое сидели, задумавшись, водя пальцами по земле. Потом Авнер, кряхтя, поднялся, помог встать Михаль и протянул слепцу две лепёшки:

– Держи, хотя ты и испортил ей настроение.

– Забирай обратно лепёшки, – отвёл его руку предсказатель.

– Возьми и ешь на здоровье! – рявкнул на него Авнер и стал было выводить на дорогу мулов, но остановился. Подошёл к слепцу, сказал, улыбаясь:

– Ладно уж, говори, что со мной будет.

– Забирай обратно лепёшки, – повторил слепец.

– А что, чувствуешь, не умру своей смертью? – засмеялся командующий.

Слепец молчал.

– И скоро?

– Очень скоро, – вздохнул предсказатель.

– Вот видишь, – пошутил Авнер, когда они отошли. – Он всем говорит только плохое. Так и я могу предсказывать. Да и много ли людей умирает своей смертью! Не принимай его слова близко к сердцу. Ты ведь идёшь к своему Давиду!

Михаль обернулась к нему и в первый раз за сегодняшний день улыбнулась

***

Глава 13. Пурпур и железо

– Слишком много воинов собралось в Хевроне, – сказал Авишай бен-Цруя на военном совете.– Идут и идут. Со всей Страны Израиля! Чем станешь их кормить, Давид? Пора перебраться через Иордан и отбить стада у арамеев.

– Верно,– согласился Давид.– Да, ещё опять был гонец от Ахиша. Говорит, иврим давно не присылали даров басилевсу Филистии.

– Пусть Ахиш сам за ними придёт! – выкрикнул Иоав.

– Сейчас ещё не время с ним ссориться, – заметил Ахитофель Мудрейший.– Ещё настанет день, когда иврим придут за дарами во дворец басилевса в Гате.

– Это верно,– признал Давид.– Сделаем так, – обратился он к братьям Бен-Цруям, – соберите Героев, с ними две-три сотни солдат из нового пополнения и отправляйтесь грабить арамейский город Джахи. А я и Ахитофель останемся в Хевроне, будем готовить иудеев к походу на Маханаим. Что за город Джахи? Пастухи говорят, очень богатый и сонный. Его король нанимает арамеев воевать за него, а сам большую часть времени живёт у своего брата, короля Вавилона. Всё это я услышал только вчера. Пусть пастухи расскажут, что это за город и какие дороги к нему ведут.

– Где эти пастухи?– загорелся Иоав.

– Город Джахи – самый богатый в Кнаане,– уверял худой пастух, разбивая посохом головешку внутри костра.– А какой там базар! Охотники несут туда продавать дичь и певчих птиц, рыбаки с побережья – сушёную рыбу и диковинные раковины, пастухи ведут на продажу молоденьких верблюжат и овец, специально нестриженных, чтобы видно было, какую прекрасную шерсть те дают. А какой там сыр! А мёд! Другой такой базар есть, может, только в Эйн-Геди. Крестьяне и купцы знают, что ни в одном городе не живёт столько богатых покупателей и нигде не дадут такую цену, как в Джахи.

– Откуда же у них такое богатство? – недоверчиво спросил кто-то.

– Говорят, они знают секрет пурпура, – ответил пастух. – Что такое пурпур? Это – краска, которой окрашивают королевские одежды. Как её делают – тайна. Только жрецы бога Энлиля в Джахи умеют приготовлять пурпур. Что за цвет у этой краски, спрашиваете? Не скажу…

– У ястреба на груди такие перья, помните? – пришёл на помощь другой пастух: – Сам фараон за год до свадьбы дочери отправляет в Джахи тончайший виссон, чтобы его там окрасили пурпуром, представляете!

Иудеи до утра не отпускали разговорившихся пастухов.

Брат пророка Натана, кузнец Иоэль, – гора из грубых мышц, поросшая волосами, – неохотно брёл к командующему, приславшему за ним солдата.