|
Из разговоров с Амноном Давид так и не понял, к чему стремится его девятнадцатилетний сын. У Амнона были одинаково убедительные доводы как против военной, так и против храмовой службы. Давид оставил его в покое. Примерно так же обстояло дело с двенадцатилетним Авшаломом, любимцем Давида. Тот никак не мог решить, чего он хочет, и одинаково скучал перед жертвенником и во время военных игр подростков. Зато свои необыкновенные золотые кудри он расчёсывал по два раза в день. После нескольких попыток узнать, к чему склонен Авшалом, Давид отступил. Но с тех пор он стал наталкиваться на злобный взгляд сына, удивлялся, спрашивал себя, не обидел ли его чем-нибудь, искал объяснений, не находил и мучился.
Пришло сообщение, что командир арамеев, нанятых королевством Аммон и разбитых Иоавом бен-Цруей, возвратился из пустыни в свой стан в Медве, собрал остатки войск и колесниц и движется на север, откуда вместе с армией короля Ададезера хочет ударить с тыла по иврим, осаждающим Раббу. Давид приказал собрать ополчение из всех племён иврим и объявил, что сам поведёт войско на север. В одну из ветреных ночей Восьмого месяца солдаты-иврим в стане под Раббой долго не могли уснуть. Они сидели допоздна у потухших костров, вглядывались в звёздное небо и рассуждали между собой, какая жизнь настанет в Земля Израиля после того, как Давид завоюет многие земли и целые государства за Иорданом. Дозорные рассказывали потом, что в ту ночь над станом видели Чёрного Ангела, его распахнутые крылья не отбрасывали лунной тени. «Значит, – говорили бывалые солдаты, – где-то идёт большая битва». Наутро прискакал на муле вестовой от короля и передал Иоаву, что поразил Давид Ададезера, короля Цовы, в Хамате. И захватил Давид у него тысячу колесниц и семь тысяч всадников, и двадцать тысяч пеших, и подрезал жилы всем коням при колесницах, оставив только сотню. И поставил Давид наместников. И стали арамеи рабами Давида, приносящими дань. И взял Давид весьма много меди. И услышал король Хамата, что поразил Давид всё войско Ададезера, короля Цовы, и послал сына своего к королю Давиду расспросить о благополучии и благословить его за то, что воевал он с Ададезером и поразил того. И принёс сын короля Хамата в подарок Давиду всякую утварь золотую, серебряную и медную. И их посвятил король Давид Господу вместе с серебром и золотом, которое взял он у всех народов. И когда увидели все короли, подвластные Ададезеру, что они потерпели поражение от Израиля, то заключили с ним мир и покорились ему. И боялись впредь арамеи помогать Аммону… *** В своей палатке Иоав бен-Цруя рассказал пророку Натану всё, что знал о гибели Ури из селения Хит – и про письмо Давида, и про атаку на Раббу, и про разговор короля с вестовым, посланным с сообщением в Город Давида. Иоав хихикал, очень похоже передавая интонацию Давида: – Так скажи Иоаву: «Пусть не будет это злом в глазах твоих, ибо то так, то иначе губит меч…» – Хватит, я пойду, – поднялся Натан. – Ты никому не рассказывал о смерти Ури и письме короля? – Что ты! – Я тебе верю. Теперь хочу услышать, что скажет Давид. – Натан был уже на пороге, но, увидев смятение Иоава, добавил: – Не бойся, я не упомяну твоего имени. Бог меня посылает спросить с Давида за то, как он поступил с Ури. – Натан! – Иоав косолапо подошёл и обнял пророка.– Вспомни, что и ты можешь последовать за Ури, когда наш король поймёт, что тебе всё известно. – Если у Давида нет страха перед Господом, значит он не помазанник Божий, – пожал плечами Натан. – Не задерживай меня, Иоав. Давид, никуда не заходя, поспешил к Бат-Шеве. Через несколько минут он уже уткнул нос в животик малыша, щекотал его, целовал, тормошил, старался рассмешить и весь расплывался от счастья. И не сразу заметил, что с порога ему делает знаки посланный за ним мальчик. |
