Но мертвые могли считать, что им повезло. Другие, обожженные до неузнаваемости, должны были радоваться, если от шока лишались чувствительности. Но все же повсюду были слышны жуткие крики, вызванные нестерпимыми муками. Я никогда не подозревал, что человек, умирая, может так громко вопить. Серебряный кинжал Йонга в то утро работал не переставая, принося раненым единственное благословение, которое я мог им дать: быстрое возвращение на Колесо.

   Один раз я увидел Алегрию — она упросила Балка разрешить ей вернуться в город, где разыскала один из лазаретов и устроилась туда санитаркой.

   Джарра продолжала гореть. Единственными зданиями, неподвластными огненной стихии, были каменные храмы, поэтому в них разместились лазареты, казармы, штабы. Я понимал, что благочестивые майсирцы сочтут это кощунством, но выбора у нас не было.

   Пожар бушевал трое суток, а затем, словно остальные силы природы возмутились безудержным разгулом Шахрийи, завыли ветры, и небеса разверзлись.

   На третий день после начала пожара я встретился с императором. Тенедос бродил по пепелищам, с любопытством посматривая по сторонам. Валясь с ног от усталости, я всеже отсалютовал ему. Император небрежно отсалютовал в ответ.

   — Дамастес, спасибо за то, что ты, вероятно, спас мне жизнь, — сказал он. — Это все ужасно. Не могу представить себе, чтобы человек... чтобы целый народ... был настолько варварским, что мог спалить собственную столицу. Хотя, не сомневаюсь, вину за это возложат на дикарей-нумантийцев.

   — Какая же красота погибла, — тихо продолжал император.—Жаль. Но когда я восстановлю Джарру — если город по-прежнему сохранит это название, — она станет в тысячу раз прекраснее.

   Я был потрясен тем, что Тенедос видит в этой катастрофе какие-то светлые стороны. По-видимому, император прочел мои мысли.

   — Да, Дамастес, это ужасно. И все же во всем есть свои плюсы.

   Плюсы? Мне показалось невероятно циничным отпускать такие мрачные шутки. Но тут мне в голову пришла другая, еще более страшная мысль. А что, если император не шутил,а говорил совершенно серьезно?

   Почерневшие руины простирались на многие мили. Во всем городе уцелела лишь горстка зданий. И до сих пор время от времени тут и там не тронутое огнем строение вдруг неожиданно занималось пламенем или взрывалось. Там, где когда-то были улицы, теперь чернели груды дымящихся развалин.

   У нас больше не оставалось выбора.

   — Я принял решение, — объявил император, — относительно наших дальнейших действий.

   Его слова гулким эхом отразились от высоких каменных стен храма. Нас было несколько сотен человек, слушавших Тенедоса,—трибунов, генералов, домициусов.

   — Король Байран отказывается взглянуть правде в глаза и начать переговоры или хотя бы просить о перемирии,—продолжал император. — Несомненно, он сошел с ума и воображает, что способен продолжать войну.

   Очевидно, он не представляет себе могущество своего противника, не догадывается о том, что Нумантия никогда —никогда -не знала поражений. Мы должны продолжать давить на противника. Мне доносят, майсирская армия находится к юго-западу от Джарры. Мы должны двинуться на нее. Не сомневаюсь, мы вынудим короля Байрана принять решающее сражение там, где нам будет удобно.

   В противном случае мы двинемся на север, по караванному пути, пока не найдем город, где сможем перезимовать и пополнить запасы. Я намереваюсь вернуться в Джарру следующей весной, если мы не разгромим короля Байрана раньше.