— Ну хорошо, Дамастес, — сказал император, когда мы остались одни. — Что я упустил?

   — Ничего, ваше величество. Но возможно, есть способ... скажем так, повысить наши шансы на успех.

   — Продолжай.

   Мои предложения были краткими. Основная суть плана императора оставалась без изменений. Сомнение на лице Тенедоса сменилось сначала любопытством, затем восторгом. Когда я закончил, император возбужденно закивал.

   Хорошо, хорошо. И я полный дурак, что не додумался до этого. Но я не могу поверить, что у майсирцев такая слабая охрана. Ладно, сколько человек тебе потребуется?

   — По десять солдат, лучших из лучших, на каждую штурмовую группу. Двадцать человек им в поддержку. И вместе с ними десять ваших колдунов. Потом еще пятьдесят человек, чтобы держать мост и разбираться с теми, кто внизу. Это должны быть лучники. Первые тридцать человек набираем из разведчиков, остальные гвардейцы. Только добровольцев, и чтобы дисциплина была железной.

   — По-моему, этого совсем недостаточно.

   — Согласен, но от шестисот человек будет больше шума и меньше толку, — сказал я.

   — А пока передовой отряд будет выполнять твой план?.. — спросил император.

   — Саперы будут валить бревна, войска будут изображать бурную деятельность. Надеюсь, майсирцы решат, что мы начнем наступление с рассветом.

   Тенедос хитро усмехнулся.

   — Я так понял, ты и себя включил в передовой отряд.

   — Разумеется. Разве я могу перепоручить это кому-нибудь другому?

   Улыбка Тенедоса стала еще шире.

   — Значит, ты конечно же понимаешь, что последует дальше.

   — Нет... а, черт! Ваше величество, вы просто не имеете права...

   — И все же я пойду с тобой. Разве нам уже не приходилось так поступать в прошлом? Помнишь, что случилось в последний раз?

   Я понял, что спорить бессмысленно.

   — А если все пойдет наперекосяк? — тем не менее попробовал возразить я.

   — В таком случае, ни ты, ни я об этом уже не узнаем, не так ли? Ну, принимайся за дело. А мне нужно подготовить кое-какие заклинания.

   Порой я гадаю, каково служить в армии, в которой трибуны и императоры знают свое место. Готов поспорить, это меньшее безумство по сравнению с тем, что выпадает на долю нумантийского воина. Йонг заявил, так же категорично, как и император, что отправится с первым десятком. Я возражал довольно вяло, и не потому, что заранее признавал свое поражение: командир разведки прекрасно владел ножом, а подобное умение мне сейчас очень требовалось.

   Свальбард и Курти также вызвались идти впереди. Я долго колебался, так как мне хотелось, чтобы Курти, меткий стрелок, находился со вторым отрядом из двадцати человек. Однако в конце концов я уступил.

   Последние два часа перед закатом я провел, скорчившись под обледенелым кустом и наблюдая сквозь снежные заряды за двумя мостами и островами, отмечая характерные приметы, которые можно будет разглядеть в темноте.

   У меня за спиной армия готовилась к переправе. Тут и там сновали саперы, валившие деревья и подтаскивавшие бревна к берегу. Примерно двести пятьдесят человек — все, что осталось от Баранской гвардии, элитного полка Мируса Ле Балафре, при переходе через границу насчитывавшего больше трех тысяч солдат, — выдвинулись на восток,на милю вниз по течению, особенно не стараясь скрыть свое передвижение от майсирских наблюдателей.