В Офроте харонцы под покровом ночи проникли в Меловую Башню, жемчужину каладрийской архитектуры, и методично перебили всех жителей. Ужасные крики раздавались в столице Берега Аспидов.

Что же касается Черного Догоса, его монастырь был обязан своей сохранностью исключительно свирепости Драконов, которые несколько дней подряд защищали его, оголив гораздо более важные участки фронта только ради спасения посольства Каладрии.

Отовсюду в каладрийские тихие гавани толпами шли калеки, женщины, прижимавшие к груди заболевших младенцев, плачущие дети, солдаты из разгромленных войск.

К счастью, сама Каладрия оставалась нетронутой. В этом королевстве Волна была столь могущественна, что Темные Тропы оказались не в силах преодолеть ее границы. Святилище снегов оставалось незыблемым оплотом, в то время как его жрецы бороздили Миропоток в поисках умирающих, которых было необходимо вырвать из рук Харонии.

Этой ночью монахам не удалось заснуть. Учение их ордена не могло избавить их от беспокойства.

— Незачем больше здесь оставаться, — прошептал один.

— Море может выбросить других потерпевших кораблекрушение.

— Тех, что с Тараска?

— Слишком далеко.

— Море отдаст нам лишь несколько полуразложившихся трупов…

— …наполовину сожранных.

— Солнце…

— Морские чудища…

— Нужно вернуться в Каладрию.

— Немедля.

— Окончательно.

— Решать должен Отец.

— Мы поговорим с ним завтра утром.

Вдруг в комнате раздалось едва слышное бормотание. Монахи повернулись к Чану. Он беспокойно крутил головой, пребывая во власти нового кошмара.

Один из юных каладрийцев подошел к нему и провел влажной тканью по лбу. Затем ему, кажется, удалось что-то разобрать в невнятном шепоте раненого, и он подозвал товарищей.

— Слушайте!

— Что он говорит?

— Он бредит.

— Нет, вслушайтесь лучше.

Чан принялся тихонько стонать. Отчаяние отразилось на его лице.

— Я… нуэль, — с трудом проговорил он.

— Януэль? — с изумлением повторил один из монахов.

— Он знает.

— Он с ним знаком.

— Возможно, это один из его спутников.

— Януэль исчез.

— Сын Волны…

— Последний знак белой паутины…

— Указывал на Тараска.

— Януэль был в Анкиле.

— И этот человек был вместе с ним.

— Он знает, что с ним случилось.

— Нужно разбудить его.

— Осторожно.

— Он сказал что-нибудь еще?

— Нет.

— Он снова впал в забытье.

Один из монахов выбежал наружу. Старик спал возле своего Хранителя, укрывшегося между двух скал. Монах подошел к аскету и ласково погладил крыло Каладра, разбудив этим жреца.

— Отец мой, раненый говорил во сне. Он упомянул имя Януэля.

Старик вскинул брови. Луна отразилась в его зрачках, подчеркнув холодный орлиный взгляд.

— Мы предлагаем отправиться в монастырь, как только прибудут Пегасы.

Старик несколько раз кивнул. В возбуждении он судорожно чесал свою бороду, усиленно размышляя.

Сын Волны!

Наконец-то какой-то знак. Какое-то свидетельство.

Отцы Каладрии привели в действие свою тайную сеть, белую паутину, чтобы помочь капитану Фалькену найти Януэля.