— Адаз! — повторил за ним Коум. — Что ты… Что ты делаешь? Да ты с ума сошел!..

— Слишком поздно, — хрипло проговорил Эзра. — Он уже приступил. Нужно дать ему закончить…

Коум застыл, чувствуя, как слезы сжимают ему горло, и молча смотрел на жертвоприношение, совершаемое другом.

Юный ликорниец медленно повернул к нему голову. Его лицо было удивительно спокойно.

— Я следил за вами, — тихо сказал он. — Я подслушал ваш разговор и понял, что должен сделать.

Над источником поднялся голубоватый свет и стал распространяться по всему оазису, а затем и по окрестным пескам. Он разделился на маленькие желобки, а затем превратился в целую сеть тонких борозд, постепенно исчезавших в пустыне.

Адаз рухнул в ручей. Коум и Эзра приблизились к нему, и светловолосый фениксиец обнял его.

— Только не ты… только не ты…

— Моя мечта… осуществляется, — прошептал мальчик. Единорог мягко коснулся носом головы Адаза. Веки умирающего медленно закрылись. На его лице сияла безмятежная улыбка.

— Он… он умер, — сказал Коум сквозь слезы. Эзра посмотрел ему в глаза и в нерешительности покачал головой.

— Смотри, — прошептал он, взглянув на Адаза. — Смотри, это свершается судьба ликорнийца.

Тело мальчика начало рассыпаться, превращаясь в светлую пыль, которая бесшумно опустилась на землю. Очень скоро в руках Коума осталось лишь смятое платье.

Поднялся горячий ветер и развеял по окрестным дюнам частицы, когда-то бывшие Адазом.

ГЛАВА 9

Квартал Клюва располагался на севере королевства мертвых. Здесь, возле скелетов Грифонов и Пегасов, устроились самые первые харонцы. Клювы Хранителей Истоков, вбитые в черную землю, были обращены к небу, возвышаясь, словно корпуса огромных кораблей. Вначале они играли роль случайных укрытий, а когда в королевство стали прибывать всё новые и новые подданные, то клювы послужили фундаментом будущего квартала. Постепенно местность заполнилась высокими домами, располагавшимися вокруг драгоценных мощей концентрическими кругами; три века спустя эти дома образовали границу самого старого квартала Харонии.

Через регулярные промежутки улицы прерывались каналами, наполненными Желчью, которая подводилась к ним через желоба, проложенные под мостовыми к черной маслянистой воде, сочившейся из трупов времен Истоков. Эти желоба выходили наружу в стенах каналов, из поросших мхом морд тяжелых каменных статуй, символизировавших каждое семейство Хранителей.

Мать Волн смотрела на лодку паромщика, разрезавшую поверхность Желчи. Одетый в заштопанный плащ харонец управлял своим судном с помощью длинного перламутрового шеста. Его размеренные движения отдавались глухим эхом сомнений, пробуждая уверенность, что она сама похожа на этот шест, ходящий туда-сюда под слоем Желчи.

Когда лодка скрылась за углом одного из домов, женщина отвернулась и снова стала глядеть на сумрачный горизонт королевства мертвых.

Она укрылась на вершине покривившегося клюва, который поддерживали высокие ониксовые колонны. Чтобы выйти на увеселительную террасу, располагавшуюся наверху этой внушающей почтение святыни, она поднялась по старой деревянной лестнице, пробивавшей себе дорогу среди толстых белых лиан, похожих на кости.

Эти лианы обвивались вокруг скелетов Истоков, разбросанных по всему королевству. Они питали Харонию, повсюду простирая свои отростки. Словно органические нервюры, кости прорастали в дома, улицы и городки. Некоторые из них взобрались вверх по клюву и обвили террасу, образовав странные узловатые скульптуры.

Мать Волн положила ладонь на одну из таких лиан, проскользнувшую между изъеденных червями досок.