— Привет, красавица… какие-то проблемы?

— Никаких… Просто мне было необходимо тебя услышать.

— В душе Волна?

— Нет, только страх…

— А, ну как всегда.

Матери Волн нравился игривый тон, которым разговаривал с ней Дух. Перед тем как передать меч капитану Соколу, она долго тренировалась, чтобы в совершенстве овладеть всеми гранями мощи меча. Сомнения, которые она испытывала вначале, рассеялись по мере того, как Разящий Дух раскрывал ей свои тайны. Меч позволял овладеть столь необычной и сложной техникой поединка, что Мать Волн отбросила все сомнения, безоговорочно покорившись ему.

Окрестности, понемногу терявшие прозрачность, вскоре погрузились в кромешную темноту. Так всегда начиналось взаимное проникновение: меч сливался со своим носителем. Чтобы орудовать мечом, следовало стать незрячим.

Затем в темноте возникли звуки, в обычное время не различимые человеческим ухом. Малейшее потрескивание дерева, шелест ткани, неслышно ползущее насекомое. Звуки обострялись, усиливаемые Разящим Духом.

Меч, рожденный на поле битвы Истоков, оставлял своему хозяину единственное измерение — звуковое, где по временам раздавалось эхо старинных сражений. Огромные потрясения, ужасающие крики Хранителей оставили здесь и там резонанс в виде призраков — коротких созвучий, которые нужно было уметь расшифровывать, чтобы погрузиться в них и, воспользовавшись их мощью, придать ритм своим движениям. Матери Волн понадобилось множество попыток, чтобы слить мелодию собственного стиля с мелодией призрачных созвучий и таким образом увеличить ярость и пыл натиска.

Ей это удалось, и теперь в некоторых случаях она могла ударить с мощью Хранителя. Сейчас она внимательно вслушивалась в океан звуков. Помимо шумового фона самой террасы и звуков, доносившихся с улицы, она различила резонанс трех мелодий прошлого, действовавших в ее состоянии словно бальзам.

Пора было активизироваться. Начать все сначала, найти брешь, которая позволила бы ей проникнуть в королевскую крепость.

— Я не выпущу тебя из рук, — сказала она.

— Если говорить откровенно, — шаловливо ответил Дух, — я не могу сдержать возбуждения каждый раз, когда ты произносишь эту фразу.

— Идиот… — произнесла она с заговорщической улыбкой.

— Что, я ведь меч, так или не так? Неоспоримый символ! Символ обостренной чувственности, которую ты отказываешься признать по непонятным практическим соображениям.

— Это уже непристойно.

— Мне просто хочется попытать счастья, в этом разница, — насмешливо возразил он.

— Тебе придется довольствоваться моими руками.

— Ты себе не представляешь, что теряешь.

Дух знал, что она ценит его провокации и что только так он может унять ее тревогу. Он уже собирался добавить еще что-нибудь в том же духе, как вдруг она выдохнула:

— Ты ничего не слышал?

— Нет.

Она различила размеренные шаги. Громкий звук, ворвавшийся, словно фальшивая нота, в поскрипывающую мелодию старого дерева. Она сосредоточилась, чтобы попытаться снова уловить его, но ничего не услышала.

— Это все твое воображение, — проворчал Дух.

— Возможно, — признала она.

— Точно. Они не смогли бы так быстро нас разыскать.

— Уходим.

Она совершила оплошность. Терраса представляла собой тупик, его с легкостью мог использовать враг.