Она ничего не видела, но все же держалась настороже. Крадясь по-кошачьи, она достигла порога и прислушалась.

— Холера… — прошептал Дух.

Шаги. Их много.

— Они нашли нас, — сказала она.

— Их по меньшей мере десяток.

— Да, по меньшей мере.

Враг больше не пытался замаскировать свое приближение, и лестница теперь вибрировала от их шагов.

— Мы в западне, — проворчал Дух.

Будучи лишенной способности видеть происходящее, Мать Волн старалась вспомнить ландшафт. От соседних крыш ее отделяло по меньшей мере двадцать локтей. Слишком низко, чтобы приземлиться, ничего не повредив. Лестница оставалась единственным возможным способом выбраться, если только она не решит спуститься по колоннам, поддерживавшим кончик клюва, — слишком опасный и долгий спуск, чтобы застать врага врасплох.

— Пойдем по лестнице. Попытаемся прорваться силой, — проговорила она.

Дух приветствовал ее решение новым ругательством и перешел к действию. Сначала он подавил все посторонние шумы, чтобы сосредоточиться на смутном гуле, доносившемся с лестницы. Необходимое вступление, чтобы позволить своей хозяйке сосредоточить внимание на враге.

— Красавица!

— Что?

— На колоннах, сзади. По крайней мере двадцать. Между нами, это начинает меня слегка беспокоить.

— Сколько у нас времени, прежде чем они окажутся на террасе?

— Не будем об этом…

— Тогда оставь их и сконцентрируйся на Резонансе.

— Это опасно, красавица, — предупредил ее Дух.

— Делай, что говорят.

Дух подчинился, несмотря на опасность предприятия. Его хозяйка требовала ни больше ни меньше как заглушить звуки, которые издавали враги, чтобы в темноте различить эхо возможных Резонансов.

Мать Волн отступила на середину террасы, не обращая внимания на нарастающую с наступлением тишины тревогу. Она была слепа и глуха.

— У меня их три, — предупредил ее Дух. — Два на лестнице, один Резонанс на террасе.

— Да, я слышу.

Она тотчас устремилась к серебристой мелодии, раздававшейся в северном углу террасы, и приказала Духу снова сосредоточиться на врагах.

Харонцы уже были здесь. Около нее, в пяти локтях.

Вокруг нее, словно стая грифов, кружили пришепетывания и присвистывания. В таких обстоятельствах воображение работало как худший враг. Воспоминание об искателях подземных родников уже скреблось в дверь ее памяти. Их исхудавшие лица, кости, выпиравшие на груди из-под кожи… хилые ноги, походившие на обожженные ветки, загнутые словно когти руки…

Они бросились на нее, когда она погрузилась в сердце Резонанса. Дух тотчас наполнился звуком древнего перезвона, гудевшего в темноте. Пошатнувшись от силы столкновения, она выдержала вибрации, отдававшиеся в ее руке.

Ногти харонцев рассекли ее плечи и спину, оставив глубокие раны, но тут она наконец смогла показать свое искусство. Теперь к неуловимой плавности ее движений добавилась исконная сила первобытных сражений.

Она быстрым вращением оттолкнула ближайших нападающих и воспользовалась этим, чтобы устремиться к лестнице. Она пыталась избежать заведомого проигрыша, проскальзывая между харонцев, как река среди камней. Обманутые ее скоростью, враги медлили. Их острые ногти рвали пустоту, в то время как она двигалась резко, непредсказуемо. Добравшись до порога террасы, она вдруг замерла.

На нижних ступеньках лестницы рычали истощенные доги искателей подземных ключей. Бойцовые псы медленно, ползком приближались. Она ощутила хлюпанье их отвислых брылей, игру гниющих мускулов.