– Два года в полном одиночестве? Разве тебе не страшно?

– Я проработал разведчиком десять лет. В полном одиночестве. И чувствовал себя прекрасно. Тебе это трудно понять. Я же сказал - мы разные.

Лэмпарт взял меч и копье. Неожиданно Доротея мягко прикоснулась к его руке.

– Позволь мне пойти с тобой.

– Зачем? Что ты умеешь?

– Ничего, наверное. Буду смотреть… Я хочу понять. Ну, пожалуйста, Джон.

– Да ради бога! На, держи. - Он протянул ей копье. - У меня есть еще один меч, сделал в самом начале, хотя и не очень удачно.

– Покажи. Я немного училась владеть оружием… и стрелять из лука. А вот держать в руках копье мне не приходилось.

– Ладно.

Лэмпарт принес свой первый меч. Доротея уверенно взяла его в руки, размахнулась и недовольно поморщилась.

– Слишком тяжелый… вот здесь. - Девушка показала на место у самой рукояти. - Он должен вращаться вокруг центра тяжести так, чтобы вес распределялся равномерно. Тогда считается, что оружие хорошо сбалансировано.

– Я знаю! - огрызнулся Лэмпарт. - Другое дело - смастерить самому! - Он с трудом справился с раздражением и спросил: - Ты умеешь стрелять из лука?

– Немного. А ты сможешь его сделать?

– Надеюсь. - Лэмпарт начал спускаться по трапу, держа копье в руке и закрепив меч на ремне. - Но я бы хотел использовать местные материалы. - Он помахал в воздухе копьем. - Это когда-то было веткой дерева. Я выпарил всю влагу. Получилось здорово, не хуже твердого сплава. Только вот гнуться не хочет. А мне еще не удалось найти дерево, от которого я мог бы отрубить прямую ветку.

– Ты и в самом деле намереваешься здесь жить? И ни от кого не зависеть?

– Я так привык. Пару раз я разговаривал с другими разведчиками. Они иначе смотрят на проблему одиночества и частенько берут с собой книги, фильмы и прочие штуки. И с нетерпением ждут возвращения на базу. - Лэмпарт ухмыльнулся своим мыслям. -

А я с нетерпением жду, когда останусь наедине с самим собой.

– Ты не любишь людей, да?

– Я не в силах их долго выносить. Может быть, мне просто не повезло и я не встретил тех, кто достоин уважения. Все, с кем я знаком, думают только о себе, хвастаются и притворяются, - наверное, таким способом хотят оправдать свое существование на свете. Мне их трудно понять, но я не считаю себя важной персоной. - Лэмпарт обвел рукой горы и холмы, показал на звезды за мчащимися по небу тучами. - Все это было здесь до меня и останется, когда я умру.

– Невеселая мысль.

– А для меня - нормально. Знаешь, я отношусь к происходящему так, будто мне посчастливилось получить билет на чудесный спектакль, конца которого я не увижу. Нужно сделать как можно больше, по крайней мере, постараться как можно больше увидеть и понять. И конечно же получать при этом удовольствие! Я не настолько тщеславен, чтобы считать себя важнее окружающего мира.

– Ты часто употребляешь слова «тщеславие» и «самомнение». И меня назвал тщеславной.

– И что? - спокойно поинтересовался Лэмпарт. - Разве я ошибся? Все твои желания и прихоти удовлетворяются. Тебе повезло в жизни. Но ты решила завладеть и мной. А человек не имеет права «владеть» другими людьми. Ему принадлежит только его собственная жизнь.

– Пустые слова, Джон. Для чего я существую на свете, если ничего не значу для окружающих?

Они свернули чуть в сторону, чтобы обойти одиноко торчащий из песка валун. Скалы уже были совсем близко, и их силуэты вырисовывались на фоне пурпурного неба. Лэмпарт немного помолчал, прежде чем ответить.

– Такое впечатление, будто сама по себе ты не имеешь никакой ценности, а люди тебе нужны, чтобы обрести значимость.