– Не останавливаться! Только не останавливаться! – выкрикивал Авнер бен-Нер, мчась во главе отряда по Аялонской дороге.

И громили они филистимлян в тот день от Михмаса до Аялона, и народ устал.

Воины Шаула один за другим прекращали погоню и, тяжело дыша, кидались на землю. Авнер бен-Нер и сам давно выдохся и, наконец, тоже уселся на камень. Огляделся. По обочинам дороги, на каждом уступе скал, повсюду, куда достигал взгляд, горели костры, блеяли животные.

И устремился народ на добычу, и взяли мелкий скот и телят и резали их на земле, и ел народ с кровью.

– Итай! – крикнул командующий, увидев оруженосца короля.

Тот подошёл, утирая ладонью перемазанную жиром бороду.

– С кровью жрёшь! – крикнул ему Авнер бен-Нер.

Оруженосец потупился.

– Воду должны притащить, – залепетал он и вдруг выпалил прямо в лицо командующему: – А когда мы в последний раз ели? Чего же ты хочешь от людей?

– Вот чего,– сказал Авнер и, встав в полный рост, влепил Итаю такую оплеуху, что тот отлетел в сторону, держась за скулу.– Теперь беги к королю и скажи, что солдаты едят с кровью.

Итай повиновался.

Враг-то наш тоже устал, далеко не уйдёт,– успокаивал себя Авнер, когда оруженосец исчез за поворотом дороги. Отдохнём и утром пораньше опять начнём преследование.

Вскоре из Михмаса прибежали левиты из окружения коэна Ахимелеха бен-Ахитува. Они ругались, дрались, проклинали, угрожали и оттаскивали иврим от дымящегося на углях мяса.

– Гоните скотину туда, – указывали они в сторону разгромленного стана. – Ахимелех установил большой камень, освятил его и принёс уже искупительную жертву за нас всех. Левиты на этом камне зарежут ваших овец, как положено, и выпустят кровь по всем законам. Не берите грех на душу!

Неохотно и понуро брели иврим к Михмасу, ведя за собой на верёвке кто козу, кто барана. Ворчали.

Ночь подходила к концу.

Проспав несколько часов, Йонатан и Иоав вскочили, ополоснули лица и стали удивлённо разглядывать опустевший лагерь. Подойдя к краю утёса, они увидели дым, поднимавшийся над Боцецем и над филистимским лагерем и вспомнили происшедшее вчера.

– Идём в Михмас, – решил Йонатан.

Они спросили Иорама, нету ли какой-нибудь еды. Вместо слепца им ответил Миха:

– Король специально прислал сюда, к твоим солдатам вестового предупредить, что до конца сражения объявлен пост.

– Это правильно, – одобрил Иоав. – С пустым животом солдат и сражается злее, и врага догоняет быстрее.

– Пошли! – позвал Йонатан и, заметив расстроенное лицо Михи, добавил: – Ты с дедом можешь идти с нами.

Они двигались к михмасскому лагерю довольно быстро. По дороге попадались трупы филистимлян, брошенное оружие. Какие-то люди, заметив их издалека, убегали и прятались в пещерах. На всякий случай Йонатан и Иоав держали в руках дротики.

Перед самым филистимским станом дорога свернула в лес, и двое оказались на медовой поляне. В старых пнях дикие пчёлы устроили ульи. Мёд стекал на землю, обволакивал кору и сучки. Ионатан, шедший первым, опустил в пень палку, а затем, подняв её над головой, стал облизывать. Мёд капал на бороду Йонатана, а он, зажмурясь, блаженно щёлкал языком.

– Нельзя! – закричал Миха и сглотнул слюну. – Шаул заклял народ не есть!

– Не ешьте, – попросил слепец Иорам. – Потерпите ещё.

– Да ладно, – неохотно перестал облизывать палку Ионатан. – Я и забыл про пост.

В лагере их встретили ликованием. Все уже знали, кто устроил панику у филистимлян, солдатам хотелось обнять и поблагодарить Йонатана и его оруженосца. Они переходил от одной группы иврим к другой, и все протягивали им свои бронзовые ножи с кусочками мяса и мехи с вином.