Вскрик удивления послышался на холме. Все тронули мулов и подъехали поближе, чтобы разглядеть недавно ещё такого страшного врага.

– Да ты ошибся, – сказал молодой князь Эзер из племени Нафтали, прикасаясь к уродцу тупым концом копья.

– Нет! – пленный поднял голову. Искривлённый рот с оскаленными зубами, наморщенный в презрении нос и косые глаза – всё излучало ненависть. – Я – Агаг, царь всех амалекитян.

И он перешёл на родной язык, жестикулируя, сколько позволяла верёвка.

– Кончай ты его, Рыжий. – Приказал Авнер бен-Нер. – Нечего было и приводить.

– Нет, погодите!

Все обернулись. На холм поднялся князь Доэг.

– Я прошу короля иврим: не убивай Агага до времени, не лишай своих людей радости. Главного врага нужно кончать торжественно, народ это любит.

Он хотел ещё что-то добавить, но в этот момент Шаул обернулся к подскакавшему Адораму бен-Шоваву, вслед за которым подъехало ещё несколько человек. Все они кричали одновременно, обращаясь к королю.

– Говори сперва ты, Адорам, – приказал Шаул. Вокруг замолчали.

Адорам бен-Шовав попросил, чтобы хоть малую часть скота сохранили в обозе.

– У нас не хватает мяса для еды и для жертвоприношений. Я не могу делать запасы дольше, чем на завтра, ибо сказал Моше:

«В день заклания вами должно есть это и на следующий день. А оставшееся до третьего дня на огне сожжено будет. Если же съедите на третий день, отвратительно это».

– Верно, – подтвердил Иоав бен-Цруя. Все поняли и засмеялись.

– Не надо ничего объяснять, – сказал Шаул. – Отбери, сколько тебе нужно для обоза.

– И для пира?

– Оставь и для пира, – поморщился король.

К нему подъехал командующий.

– Поезжай, отдохни, король, я сам управлюсь, – решительно сказал Авнер бен-Нер, взглянув в лицо Шаула. И сразу стал отдавать команды отрядам. Вестовые то и дело появлялись на холме.

Король на своём муле скрылся в темноте. Его увидели только в момент погребения погибших воинов. Потом Шаул опять исчез и до утра не появлялся в своей палатке.

Рассвет в Негеве был жёлтым, будто на горы вылили с неба много кувшинов масла.

Утром армия иврим двинулась к своим станам в наделе Биньямина. Король Шаул, Авнер бен-Нер, Ионатан, военачальники и советники короля двигались в конце колонны. Там же, беседуя на ходу с Адорамом бен-Шовавом, ехал эдомский князь Доэг. Пленный король амалекитян плёлся сзади, привязанный к хвосту мула одного из эдомцев.

А в селениях Амалека пировали грифы, и матери-шакалихи вели детёнышей поглодать кости, прежде, чем те занесёт песком или смоет весенним наводнением. Только через год в Северный Негев вернулись кейниаты и заняли кочевья и пастбища царя Агага.

Глава 15

В каждом ивримском селении, через которое пролегала обратная дорога войска, оставался отряд местного ополчения. Жертвоприношения по случаю благополучного возвращения из похода на Агага, прощание с воинами, уже добравшимися до дома, да и просто встреча населения со своей армией, с царём и военачальниками – непременно превращались в праздник. Поэтому возвращение через наделы племён Иуды и Шимона затянулось почти на месяц.

Шаул понимал, что противиться такому настроению в народе - бесполезно. Беседуя с людьми из Совета, король уже мечтал о тех днях, когда от многочисленного и шумного ополчения опять останутся только армии, его и Йонатана, и можно будет готовиться к новому сражению. Авнер бен-Нер и князь Яхмай были уверены, что иврим придется обороняться от Филистии, которая не простит им разгрома, учинённого в Михмасе серену Питтаку. Были в Совете и такие, кто считал, что необходимо уже сейчас, по пути, вышибить ивусеев из крепости Ивус и разгромить гиргашей в Бет-Шеане, чтобы исключить их нападение с тыла в будущей войне с Филистией.