Тот принёс. Шмуэль раскрыл свиток на нужном месте, отодвинул его от глаз и громко прочитал:

« И даст вам Господь мясо, и будете есть. Не один день будете есть и не два, и не пять дней, и не десять дней, и не двадцать дней, а в продолжении месяца, пока не выйдет оно из ноздрей ваших и не станет для вас отвратительным из-за того, что вы презрели Господа, который среди вас ...»

И пошёл Шмуэль в Раму.

Ещё несколько мгновений длилась тишина, потом Шаул услышал рядом голос эдомского князя Доэга:

– Возьми меня на службу, король иврим.

Шаул мрачно кивнул и направился к своей палатке.

– Царя не тревожить! – прикрикнул на вестовых Авнер бен-Нер.

И не видел больше Шаул Шмуэля до самого дня смерти своей.

Глава 16

Было ещё темно, только у жертвенника, уже отмытого от крови, горели факелы.

Король обходил селение, двигаясь по утоптанной стадами тропе вдоль защитной стены, молча кивал, когда из темноты возникала охрана, и жестом отказывался от провожатых. Он шёл и удивлялся, до чего всё знакомо ему в Гилгале. Впервые он оказался здесь в самый знаменательный день своей жизни- когда судья и пророк Шмуэль помазал его перед Богом и народом, и стал Шаул первым королём иврим. И это было единственное счастливое его пребывание в Гилгале – сразу после победы в Явеш-Гил’аде. Зато два следующих прихода сюда, прошлогоднее и сегодняшнее, совпали для него с двумя проклятиями.

Напротив лежал сожжённый в прошлом году филистимский лагерь. Шаул поднялся на залитый лунным светом холм и зажмурился. Листву, колючки, мох, засыпанные пеплом остовы палаток – всё окрасили в белое луна и звёзды. Шаул подумал, что стоит на том самом месте, откуда наблюдал год назад грозный стан врага, ожидая приезда Шмуэля.

И дождался...

Кольнуло сердце, Шаул с отчаянной тоской подумал о старости. Мимо прошла рабыня в длинной шерстяной рубахе, заколотой на плече птичьей костью, на шее – ожерелье из тёмно-коричневых каменных бус и медный обруч. Рабыня улыбнулась и поклонилась Шаулу. Он кивнул и прошёл дальше

Ещё вчера у Шаула оставалась надежда: он исполнил слово Господа, разгромил Агага. Теперь всё кончилось, судья и пророк объявил: у иврим будет другой король.

– Но разве я это выбрал?! Разве я хотел стать королём? Разве хоть на один день после встречи с Шмуэлем в Алмоне от меня зависела моя судьба?

Шаул посмотрел на небо: скоро ли рассвет? Утром он оставит всё, и никакие самые срочные дела не помешают ему поехать в Гив’у. Он всё расскажет жене. Только ей.

...Женщину звали Ахиноам, то есть «Приятная», но все вокруг побаивались строгой жены короля Шаула. Даже дети больше тянулись к отцу, забирались к нему на колени, гладили бороду, целовали и делились тайнами, а иногда шёпотом жаловались на мать. Но сам Шаул, который не много жил при своей матери, уважал Ахиноам, никогда не сомневался в её правоте, хотя и был старше жены на десять лет. Она несла все заботы по дому, ухаживала за стариками, пока те были живы, а теперь за внуком. Став королём, он не часто видел жену. Но иногда, придумав предлог и краснея, как в молодости, она приезжала в военный стан и наводила порядок в палатках мужа и сыновей. При этих встречах оба, Шаул и Ахиноам, не могли наговориться. Шаулу казалось, что от этой женщины ему передаётся уверенность и твёрдость. Они смеялись, беседуя, и люди удивлялись, ибо король и его жена слыли людьми очень серьёзными, даже сухими.

Ахиноам, если приносила совсем уж печальные новости, то и тогда прибавляла к ним какую-нибудь утешительную историю из Танаха. Шаул рассказывал ей обо всех происшествиях в стане, о своих солдатах, объяснял, почему поступил именно так, а не иначе, уводил свою гостью за холмы, показывал луг или долину внизу. Он заметил, что после того, как Ахиноам одобрит его замысел, он действует решительно, без колебаний.