Поодаль от того места, где они проходили, на площадке, отведенной для представлений артистов, Деккерет с Динитаком увидели пятнадцать‑двадцать любопытных, собравшихся вокруг изможденного седобородого человека в красно‑зеленых одеждах. Судя по четкому, хорошо поставленному голосу и стоявшей на земле миске для подаяния, полной монет, этот человек был профессиональным рассказчиком.

– Помощники этого человека, – услышали Деккерет и Динитак, подойдя поближе, – расставляли прекрасные золотые кубки, до краев наполняли их чудесным вином, и по знаку великого волшебника кубки взлетали в воздух, подлетали ко всем прохожим, и каждый, кто хотел, мог выпить это вино. Я видел также, как волшебник заставлял статуи ходить, как он прыгал в огонь и нисколько не обжигался, как у него появлялись сразу два лица, как он подолгу сидел на воздухе высоко над землей, скрестив ноги, и делал множество других вещей, недоступных моему пониманию.

Коренастый рыжеволосый человек с загорелым, изборожденным ранними морщинами лицом, стоявший совсем рядом с Деккеретом, слушал рассказчика, разинув рот в благоговейном ужасе.

– Скажи, друг, о ком он говорит? – обратился к нему Деккерет.

– О великом маге Гоминике Халворе из города Триггойна, господин. Он только что возвратился из Триггойна, вот этот парень, и теперь рассказывает о невероятных вещах, которые там видел.

– А‑а, – протянул Деккерет. Имя Гоминика Халвора было ему знакомо. Этот человек действительно жил в Триггойне, где считался мастером из мастеров среди тамошних искушенных магов, а затем служил придворным магом Престимиона в Замке. Правда, это было очень давно, задолго до того, как там появился Деккерет. Но, насколько было известно Деккерету, Гоминик Халвор умер, самое меньшее, десять лет назад.

Что ж, подумал он, хороший рассказчик не должен тревожиться по поводу таких мелких деталей, пока истории нравятся его аудитории. А почти непрерывный звон медных монет, среди которых поблескивали даже несколько серебряных, свидетельствовал, что он достаточно популярен среди местных жителей.

– Как‑то раз я стоял на рынке Триггойна, точно так же, как вы стоите сейчас рядом со мной, – продолжал рассказчик, – и появился другой волшебник, скандар с синим мехом, ростом с половину горы. Он взял деревянный шар с несколькими отверстиями, через которые была пропущена крепкая бечевка, и швырнул его так высоко, что шар скрылся из виду, а волшебник стоял, держа конец бечевки. Потом он подозвал мальчика лет двенадцати, своего помощника, и приказал ему подняться по веревке. Мальчик полез; он поднимался выше и выше, пока тоже не скрылся из виду.

Скандар три раза крикнул мальчику, чтобы тот спускался, но мальчик не возвратился. Тогда скандар достал висевший у него на поясе остро отточенный нож с вот таким лезвием, – рассказчик развел руки, показав в размер приличного боевого меча, – и принялся отчаянно рубить воздух; один раз, второй, третий, четвертый, пятый… После пятого удара на землю перед волшебником упала отрубленная рука мальчика, мгновением позже нога, затем другая рука и другая нога, и в конце концов, когда мы все лишились дара речи от изумления и ужаса, голова мальчика. Тогда скандар отложил свой нож, хлопнул в ладоши, и с неба упало туловище мальчика. И, пока мы ошеломленно пялились на этот ужас, отрубленные члены и голова прикрепились к туловищу, мальчик вскочил и поклонился! А мы были так изумлены этим, что кинулись к волшебнику, чтобы вручить ему все деньги, которые у нас были, и не только кроны – кое‑кто из нас расстался даже с пяти‑рояловой монетой, – только так мы могли вознаградить мага за его изумительное представление.