– Полагаю, что таким образом он делает нам тонкий намек на то, как себя следует вести, – заметил Динитак. – Но пять реалов, думаю, было бы слишком вызывающе. Надо посмотреть, нет ли у меня чего‑нибудь помельче.

Он выудил из кошелька горстку монет, выбрал сверкающий реал и бросил его в миску. В толпе зрителей послышались аплодисменты. Здесь, в провинции, даже один реал представлял собой весьма приличные деньги.

– А в другой день, – вновь заговорил рассказчик, кинув благодарный взгляд на Динитака, – я видел, как нечто похожее делал великий маг Визмон Клемт. Он создал из ничего толстую бронзовую цепь длиной в пятьдесят ярдов и швырнул ее в воздух с такой же легкостью, как вы сможете подбросить свою шляпу. И цепь замерла строго вертикально, как будто была прикреплена наверху к какому‑то невидимому гвоздю. А потом появились животные: джаккабола, морвен, кемпиль и даже хайгус. Звери один за другим взбирались по цепи до самой вершины, и там бесследно исчезали. Когда исчезло последнее животное, маг щелкнул пальцами, и цепь упала на землю и свернулась в аккуратную бухту у него в ногах, но исчезнувшие животные так и не появились.

– Это очень интересно, – негромко сказал Деккерет, – но, думаю, не слишком полезно. Пойдем, что ли?

– Наверное, лучше будет пойти дальше, – согласился Динитак.

Как только они вышли в проход, от толпы отделился пухлый человек с блестящей, будто намазанной маслом кожей, в изрядно поношенной грязноватой темно‑красной одежде и преградил им дорогу. Деккерет сразу заметил на груди у него несколько астрологических амулетов, именовавшихся рохильями, – кусочков розового нефрита, хитрым образом обмотанных полосками синего золота. Конфалюм – он был очень суеверным – всегда носил рохилью на своей одежде. На шее незнакомца висел какой‑то другой, неизвестный Деккерету амулет и плоская треугольная костяная табличка, испещренная таинственными знаками. Судя по облику, этот человек мог быть только профессиональным магом.

Эта догадка немедленно получила подтверждение.

– Не хотите ли вы узнать свое будущее, мой господин? – обратился он к Деккерету.

– Не‑а, я д'маю, не‑а, – ответил Деккерет, старательно имитируя грубый восточный акцент. Меньше всего на свете он здесь и сейчас хотел позволить магу, пусть даже шарлатану, каким тот, скорее всего, был, заглянуть себе в душу. – Господин, у меня при себе всего несколько медяшек, а ведь вам этого будет мало, верно?

– А может быть, ваш богатый друг захочет? Я видел, как он кинул ту большую монету.

– Не‑а, ему до э'тага дела нет, – не забывая корежить произношение, сказал Деккерет. – П'шли, што ли? – повернулся он к Динитаку.

Но маг не желал без боя упустить добычу.

– Для вас обоих всего за пятьдесят мерок! Всего лишь полкроны – треть моей обычной цены, потому что дела сегодня идут очень уж вяло. Что вы на это скажете, мои господа? Пятьдесят мерок за обоих! Пустяк. Гроши. И я смогу набросать для вас план предстоящего жизненного пути.

Деккерет снова помотал головой.

Но тут Динитак, к его удивлению, рассмеялся.

– А почему бы и нет' Давайте посмотрим, что говорят наши звезды, Деккерет! – И, прежде чем Деккерет успел возразить, Динитак снова достал кошелек, вытащил оттуда пять квадратных медных монет по десять мерок и вложил их в ладонь волшебника. Маг, торжествующе усмехаясь, обхватил пальцами запястье Динитака, пристально уставился ему в глаза и что‑то забормотал, по‑видимому, заклинание для предсказания будущего.

Деккерет почувствовал, что против воли заинтересовался, что же намеревается сказать им этот человек. Правда, исходя из своего обычного скептического отношения ко всему, связанному с колдовством, подкрепленному такой явной профанацией этого занятия – как же, на рынке, среди толпы, за пять медяшек, – он не ожидал ничего достойного внимания Однако можно было позабавиться тем, до какой степени ошибется предсказатель Скажем, если он увидит, что Динитак скоро откроет лавку в Алаизоре и станет преуспевающим торговцем Или совершит поездку в какое‑нибудь место, которое всю жизнь желал посмотреть, например в Горный замок.