– Давай, мой маленький герцог, – повторил Мандралиска. – Действуй.

Да ведь надеть шлем будет для него равносильно самоубийству, в отчаянии думал Тастейн. Неужели граф хотел именно этого? Или это был просто еще один из его «маленьких» капризов, очередная жестокая игра, которыми он так любил забавляться?

Тастейн продолжал лихорадочно соображать, как выбраться из этого безвыходного положения, когда Хаймак Барджазид наклонился к Мандралиске и тихо, почти шепотом, заговорил:

– Если вы позволите мне вставить слово, ваше сиятельство, то я хотел бы напомнить вам, что человек, не знакомый с правилами использования шлема, может серьезно повредить его, если сделает что‑нибудь ненадлежащим образом.

Это, судя по всему, оказалось для графа новостью.

– Неужели? Ну что ж, тогда ладно. Мы ведь не хотим, чтобы с нашим шлемом случилось что‑нибудь нехорошее, правда? – Он нежно погладил проволочную сеточку. – Тогда мы, пожалуй, отложим демонстрацию. Я сейчас не в настроении работать со шлемом. Разве что вы, Барджазид… впрочем, нет, не стоит. Демонстрации не будет. – Он вновь повернулся к метаморфу– Я смогу удовлетворить ваше любопытство по поводу нашего шлема в другой раз. А сегодня я хотел бы обсудить с вами конкретный характер союза, который я предложил Данипиур.

– Она желала бы узнать ваши предложения, – ответил Вайизейсп Уувизейсп Аавизейсп.

Тастейн с изумлением, едва веря своим ушам, слушал, как Мандралиска стремительно формулировал свой план установления независимости континента Зимроэль. В ближайшее время, сказал он, он намеревается выпустить воззвание от имени лорда Гавирала, в котором будет провозглашено об отказе от древних договоров, связывающих Зимроэль с эксплуатирующим его восточным континентом. Одновременно будет провозглашена новая конституция, согласно которой Зимроэль станет самостоятельным государством, столицей которого будет Ни‑мойя, а правителями – наследники прокуратора Дантирии Самбайла. Лорд Гавирал станет понтифексом Зимроэля, а один из его братьев – кто именно, еще предстоит решить – короналем Зимроэля. Сувраэль, добавил Мандралиска, одновременно тоже провозгласит свою независимость и создаст для себя собственное правительство, во главе которого будет стоять Хаймак Барджазид как первый король континента.

Великая надежда лорда Гавирала, сообщил Мандралиска, заключается в том, что новые правительства Зимроэля и Сувраэля будут незамедлительно признаны лидерами Алханроэля и что между тремя континентами сохранятся мирные отношения, существовавшие с незапамятных времен. Но лорд Гавирал не настолько наивен, чтобы думать, что люди, подобные Престимиону и лорду Деккерету, так легко согласятся с потерей двух третей своего царства. Напротив, продолжал Мандралиска, гораздо вероятнее, что правительство Алханроэля организует военное вторжение на Зимроэль и попытается восстановить свою власть силой.

– Это ни при каких условиях не приведет к успеху, – решительно сказал Вайизейсп Уувизейсп Аавизейсп. – Слишком велики расстояния. Им потребуется выгрести из имперской казны все до последней монеты, чтобы снарядить и доставить сюда достаточно большую армию.

– Совершенно верно, – согласился Мандралиска. – Но, даже если они все же пойдут на это, армия встретится с ожесточенным сопротивлением миллиардов патриотически настроенных граждан Зимроэля. Они лояльны семейству прокуратора Дантирии Самбайла и неизменно враждебны эксплуататорской власти понтифекса. Стоит только армии Престимиона высадиться на нашем побережье, как она тут же увязнет в непрерывных боях.

– М‑да‑а‑а… – задумчиво протянул метаморф. – Значит, традиционная преданность жителей Зимроэля правительству понтифекса внезапно сойдет на нет. Вы уверены в этом, граф Мандралиска?

– Целиком и полностью.