– Согласен, прямо‑таки святой молодой человек Возможно, слишком святой.

– Лучше так, чем иначе. Рано или поздно мы женим его на Келтрин – если, конечно, она согласится; Фулкари рассказала мне, что она пришла в бешеную ярость из‑за того, что он отказался взять ее с собой, – и они станут основателями рода святых Барджазидов, которые смогут столетиями продолжать дело своего великого предка, первого Короля Снов. А страх перед карающими посланиями, которые Король Снов сможет насылать, навсегда укрепит мир на планете.

– Действительно, красивая фантазия. Но знаете, Деккерет, что меня очень тревожит в этой связи? Однажды я сам, одним махом, вмешался в умы всех обитателей Маджипура; это было возле Тегомарского гребня, когда я велел своим магам стереть все воспоминания о мятеже Корсибара. Я думал тогда, что делаю полезную вещь, но ошибся и заплатил за это великую цену. Теперь вы предлагаете новый вид вмешательства в умы, постоянный продолжающийся контроль. Я не позволю этого, Деккерет, и закончим на этом. Чтобы учредить любую такую систему, вы должны получить одобрение понтифекса, так вот, вам в таком одобрении отказано. Теперь, если вы не возражаете, мы, пожалуй, вернемся к проблеме Мандралиски…

– Вы ввергаете мир в хаос, Престимион.

– Я? Неужели?

– Мир стал слишком сложным для того, чтобы им можно было и далее управлять из Лабиринта и Замка. Зимроэль за время правления Пранкипина, Конфалюма и вашего стал богатым и беспокойным. Там прекрасно знают, как много времени требуется для того, чтобы прислать войска из Алханроэля в случае каких‑нибудь волнений на другом континенте. Начало сепаратистским движениям на Зимроэле было положено, когда прокуратор Дантирия Самбайл начал править там как своего рода квазикороль. Теперь сделан следующий шаг. Если мы не найдем какой‑то способ для прямого и непосредственного вмешательства, то за морем будут постоянно возникать угрозы мятежей и раскола. И в обозримом будущем все государство развалится на части.

– Так вы серьезно считаете, что использование шлема Барджазида – это единственный способ сохранить единое мировое правительство?

– Именно так. Единственный способ, если не считать за второй вариант превращение Зимроэля в вооруженный лагерь с имперскими гарнизонами в каждом городе. Вы думаете, Престимион, что это будет лучше?

Престимион резко поднялся и подошел к окну. Он желал только одного: прекратить этот безумный спор. Почему Деккерет отказывается уступить даже после прямого отказа понтифекса? Почему он не желает видеть всю невозможность его великой идеи?

«Или это я, – вдруг одернул себя Престимион, – не желаю увидеть?»

Он долго молча стоял перед окном, глядя на улицы Стойена. В памяти мелькнул другой раз, когда он также смотрел из одного из соседних окон этого самого здания на столбы дыма, которые вздымались над пожарищами, зажженными потерявшими разум во время чумы безумия, чумы, которую он сам, хотя и не желая того, навлек на этот мир.

«Хочу ли я, – спросил он себя, – еще раз увидеть такие огни в городах Маджипура? На Зимроэле, в изумительной Ни‑мойе, в волшебном прозрачном Дюлорне, в тропическом Нарабале, овеваемом сладкими морскими бризами?»

Вы ввергаете мир в хаос, Престимион.

Четвертая Власть царства.

Король Снов.

Молодой Барджазид со шлемом на голове, осматривающий ночами планету, чтобы разыскать тех, кто угрожает нарушить спокойствие мира, и серьезно предупредить о последствиях и наказать их в случае неповиновения.

Тот же самый по крови, но не по духу…

Это было бы грандиозное преобразование. Осмелится ли он? Насколько менее рискованно было бы просто наложить вето понтифекса на этот безумный план, покончить с ним и отправить Деккерета с армией на Зимроэль, чтобы раздавить это новое восстание и зарыть наконец Мандралиску в могилу.