Деккерет оперся локтями на стол; он не отрывал пристального взгляда от лица Престимиона.

– Мир, – сказал он, – нуждается в более действенном управлении, чем он имел в прошлом. В противном случае новый Мандралиска будет появляться едва ли не каждый год. Так вот что я предлагаю: мы используем шлемы для управления – вручаем их Динитаку Барджазиду и поручаем ему разыскивать преступников, брать их под контроль и наказывать, отправляя при помощи шлема мощные мыслепередачи. Он будет просматривать умы жителей мира и держать зло под контролем. Для этого ему потребуются положение и права Власти царства. Мы назовем носителя этой Власти, скажем, Королем Снов. Его статус будет равен нашим собственным. Динитак станет первым носителем этого титула, а затем он будет переходить по наследству к его потомкам из поколения в поколение. Что вы скажете обо всем этом, ваше величество?

Удивительно, думал Престимион. Невероятно!

– У Динитака, насколько мне известно, в настоящее время нет никаких потомков, – сразу же ответил он. – Но это наименее серьезная из ошибок, которые я вижу в изложенном вами плане.

– А какие же другие?

– Это – тирания, Деккерет. Сейчас мы управляем с согласия людей, которые по доброй воле согласны иметь нас своими королями. Но если мы получим оружие, которое даст нам возможность управлять их умами…

– Направлять их умы. Это будет страшно только для злой воли. К тому же это оружие уже начало расходиться по миру. Лучше будет, если мы возьмем его в свои руки, сделаем его запретным для всех остальных, чем оставим доступным для следующего Мандралиски. Нам, по крайней мере, можно доверять. Во всяком случае, мне хотелось бы так думать.

– А ваш Динитак? Ему можно доверять? Напоминаю вам, что он Барджазид.

– Да, по крови, – ответил Деккерет, – но не по духу. Я увидел это на Сувраэле, когда он убеждал своего отца Венгенара ехать со мной в Замок и показать вам первый шлем. Позже мы увидели это снова, когда он прибыл к нам в Стойен и привез с собой шлем, который мы смогли использовать против его отца во время мятежа. Помните, насколько подозрительно вы были к нему тогда настроены? Вы говорили: «Разве мы можем доверять ему?» – когда он показывал нам, как пользоваться шлемом. Вы думали, что это мог быть какой‑то новый изощренный план Дантирии Самбайла. «Доверьтесь ему, мой лорд, – вот что я сказал вам тогда. – Доверьтесь ему!» Вы послушались меня. Было ли это ошибкой?

– Тогда не было, – отозвался Престимион.

– И в этом случае не будет. Престимион, он мой самый близкий друг. Я знаю его, как ни одного другого человека в мире. Он руководствуется набором моральных принципов, в сравнении с которым все мы выглядим мелкими мошенниками. Вы сами сказали тогда, в Малдемаре, помните, когда он дал вам совершенно правдивый, но чересчур прямолинейный ответ: «Вы никогда не были сильны в дипломатии и не страдали излишней тактичностью, правда, Динитак? Но, бесспорно, вы честный человек», или нечто, в этом роде. Вы не заметили, что, хотя он отправился со мной в эту поездку, Келтрин осталась в Замке?

– Какая Келтрин?

– Младшая сестра Фулкари. У нее с Динитаком был небольшой роман… хотя, впрочем, откуда же вы можете знать об этом, Престимион? Ведь вы уже отбыли в Лабиринт, когда все это началось. Во всяком случае, он отказался взять Келтрин с собой. Сказал, что путешествовать вместе с женщиной, с которой не состоит в браке предосудительно. Предосудительно! Когда вы в последний раз слышали такое слово?

– Согласен, прямо‑таки святой молодой человек Возможно, слишком святой.