«Если я когда‑нибудь почувствую, что он испытывает свою игрушку на мне, – сказал себе Мандралиска, – я отведу его в пустыню и брошу его среди пунгатанов».

– Я, пожалуй, еще раз попробую эту вашу штуку, – обратился он к Барджазиду и, не дожидаясь ответа, молниеносным движением натянул шлем на голову до самых бровей, почувствовал, как сила устройства захватила и держит его, послал свою мысль куда‑то вдаль и дождался, пока она не вступила в контакт с чужим сознанием, нимало не интересуясь, кому оно принадлежит – человеку, гэйрогу, скандару или лиимену. Осмотрел встречное сознание, разыскивая точку для входа, и ворвался в него, словно острый меч.

Разрубил его…

Оставил его разрушенным…

Это власть…

Это экстаз…

3

– Так, значит, это и есть имперский тронный зал! – воскликнул Деккерет. – Я много раз пытался угадать, как же он выглядит.

Престимион сделал подчеркнуто широкий жест.

– Смотрите сколько хотите. Хотя он все равно когда‑нибудь станет вашим.

– Пощадите, мой лорд, – с кривой улыбкой отозвался Деккерет. – Я только‑только начал привыкать к одеждам короналя, а вы уже открываете передо мной двери Лабиринта.

– Я вижу, вы все еще продолжаете называть меня «мой лорд». Теперь это обращение принадлежит вам, мой лорд. А я – «ваше величество».

– Да, ваше величество.

– Благодарю вас, мой лорд.

Ни тот ни другой даже не пытались сдержать смех. Это была их первая официальная встреча в новых для обоих качествах понтифекса и короналя, и некоторая доля юмора помогала обоим воспринять грандиозную перемену.

Они находились на самом глубоком уровне Лабиринта, где размещались личные апартаменты понтифекса, некоторые главные учреждения империи, Тронный двор, Большой зал понтифекса и другие помещения. Деккерет прибыл в подземную столицу накануне поздно вечером. У него никогда прежде не было повода для поездки в Лабиринт, хотя рассказы о подземном городе он слышал всю жизнь: о его мрачности, духоте, ощущении отрезанности от природы, обреченности на жизнь в царстве вечной ночи, освещенном лишь ослепительно резким светом ламп.

Однако первое впечатление от подземного города оказалось куда менее отталкивающим, чем он ожидал. В верхних уровнях кипела шумная жизнь могущественной столицы, которой, в конце концов, и был Лабиринт: столицы всего необъятного Маджипура. А чем дальше вглубь, тем больше попадалось архитектурных чудес, бесчисленных диковин, которыми различные понтифексы за десять тысяч лет украсили свой город. А затем наступил черед имперского сектора, великолепие и богатство которого оказались столь поразительными, что даже чудеса Замка вынуждены были отступить в тень.

Деккерет провел ночь в апартаментах, предназначенных для короналей, прибывавших с визитом к старшему монарху. Он впервые входил как хозяин в покои короналя и на мгновение замер, благоговейно глядя на большую дверь, за которой располагались комнаты, отныне принадлежавшие ему. Дверь была украшена причудливым резным орнаментом, основными деталями которого являлись золотой символ Горящей Звезды и королевская монограмма «ЛПК» – «Лорд Престимион Корональ». Через некоторое время на двери появятся его собственные инициалы «ЛДК». До этого оставался лишь один шаг. Престимион провозгласил его короналем, совет одобрил выбор, и теперь ему оставалось лишь возвратиться в Замок и пройти церемонию коронации Однако похороны Конфалюма и официальное восхождение на престол нового понтифекса были важнее

Новый понтифекс уже совершил древний обряд вступления во владение своей теперешней обителью После того как Престимиона, поднимавшегося против течения Глэйдж к Замковой горе, настиг гонец с известием о кончине Конфалюма, он возвратился к Лабиринту по реке, но не стал входить в столицу через врата Вод, а, согласно старинной традиции, обошел город кругом и вошел в него через маленькие с виду и непрезентабельные по сравнению с главным входом ворота, носившие название врата Лезвий, расположенные на южной стороне Лабиринта и открывающиеся в пустыню.