Они представляли собой всего‑навсего зияющий провал на краю пустыни, окруженный стеной из простых, потемневших от времени толстых досок, предназначенных для того, чтобы не дать ползучим пескам поглотить ворота Перед входом пролегала полоса бетона, из которой торчали ржавые лезвия мечей, установленные здесь, как говорили, несколько тысяч лет тому назад А за этой преградой у неприветливого входа его поджидал караул из семи стражников Лабиринта с закрытыми полумасками лицами – по традиции среди них было по два хьорта, гэйрога, скандара и даже один лиимен Стражники долго и строго задавали Престимиону ритуальные вопросы о том, какое дело привело его сюда, для виду посовещались между собой, стоит ли впускать его, и затем потребовали, чтобы он внес плату за вход, причем он сам должен был решить, что же следует отдать в уплату У Престимиона был с собой полученный в подарок ко дню коронации от обитателей Гамаркейма плащ, сотканный из кобальтово‑синих перьев гигантских огненных жуков Дарители сообщали, что этот плащ защитит своего хозяина от пламени Вручая его стражникам, которые затем должны были передать его в музей, где на протяжении многих тысяч лет собирались такие подарки, он заявил, что в Лабиринте ему больше не будут угрожать никакие внешние опасности

Затем он прошел в ворота и, опять же следуя традиции, должен был пешком спуститься по спиральной дороге, проходившей через все уровни Это был далеко не шуточный поход Вараиль и трое сыновей всю дорогу шли рядом с ним, а его дочь леди Туанелис, которая была еще слишком мала и не могла поспевать за взрослыми, большую часть пути проделала на спине стражника‑скандара На всем протяжении их пути по обе стороны сплошной стеной стояли обитатели подземного города, которые рисовали в воздухе пальцами символ Лабиринта и выкрикивали его новое имя «Понтифекс Престимион! Понтифекс Престимион!» Да, он больше не был лордом Престимионом.

А пока он шел, о его восхождении на старший трон объявляли на каждом нижележащем ярусе, сначала во дворе Колонн, затем на площади Масок, в зале Ветров, во дворе Пирамид, после чего новость была провозглашена наверху, возле врат Лезвий Поэтому, когда он достигал каждого из этих мест, оно уже формально находилось под его властью В конце концов Престимион прибыл в имперский сектор, где прежде всего преклонил колени перед забальзамированным телом своего предшественника Конфалюма, возлежавшим на специальном постаменте в Тронном дворе, а затем отправился в личные покои понтифекса – свои покои, – где получил от главного спикера понтифекса спиральную эмблему своего титула и алые с черным официальные одежды. Больше ничего нельзя было сделать до прибытия Деккерета.

Деккерет наконец‑то прибыл. Извечная традиция требовала, чтобы Престимион провозгласил имя нового короналя в имперском тронном зале. И поэтому главный спикер Хаскелорн явился к Деккерету в покои короналя поутру после его приезда, и они вместе отправились в маленьком парящем экипаже по длинным извилистым проходам имперского сектора вниз и далее по все более сужающемуся туннелю вплоть до места, где уже не могло пройти ни одно транспортное средство. Оттуда они бок о бок пошли по коридору, преграждавшемуся через каждые пятьдесят футов бронзовыми дверями, пока не оказались перед последней дверью, украшенной символом Лабиринта и монограммой понтифекса Престимиона, лишь несколько часов назад сменившей инициалы Конфалюма. Старый Хаскелорн нажал ладонью на монограмму. Массивная дверь легко распахнулась, за ней стоял улыбающийся Престимион.

– Оставьте нас, – сказал он Хаскелорну. – Мы будем разговаривать наедине.

Сначала Престимион показал Деккерету тронный зал.

Это была просторная комната в форме усеченного сверху и снизу шара; изогнутые стены были от пола до потолка выложены прекрасно отполированным, лоснящимся глянцевым блеском желтовато‑коричневым камнем, который, казалось, пылал изнутри своим собственным светом.