– Это просто поразительно, Деккерет. Мало того что вы, по вашим собственным словам, любите ее не за то, за что следует; она еще и не может быть вашей королевой – и все же вы отказываетесь порвать с нею? Вы должны это сделать, дружище.

– Я знаю. Но не могу найти в себе силы для этого.

– Из‑за воспоминаний об утраченной Ситель?

– Да.

– Деккерет, такая неразбериха может привести к очень неприятным последствиям. Они – Ситель и Фулкари – две совершенно разные женщины. – Голос Престимиона был строгим, и в то же время в нем звучало больше отеческих ноток, чем Деккерету приходилось слышать за все время своего постоянного общения с этим человеком.

– Ситель ушла навсегда. А Фулкари никоим образом не может вам ее заменить. Поймите это раз и навсегда. Кроме того, она, даже по ее собственным словам, не годится вам в жены.

– И что же мне в таком случае делать?

– Порвать с нею Полностью порвать. – Негромкие слова Престимиона падали в душу Деккерета, как тяжелые булыжники. – При дворе имеется множество других женщин, которые будут рады скрасить ваше одиночество, пока вы не решите, наконец, жениться. Но именно эти отношения – их вы должны прервать. Вы должны быть благодарны Божеству за то, что Фулкари сама отказалась от вас. Судя по всему, она действительно вам не подходит И совершенно бессмысленно жениться на женщине только из‑за того, что она кого‑то вам напоминает.

– Неужели вы думаете, что я не знаю этого? Знаю. Отлично знаю. И все же

– И все же не можете освободиться от одержимости ею?

Деккерет уставился в пространство. Это становилось, наконец, просто позорным Он знал, что в глазах Престимиона пал до поистине жалкого состояния

– Нет, я не могу, – пробормотал он слабым, совершенно не подходящим для короля голосом. – И вы, Престимион пожалуй, не сможете понять меня.

– Напротив. Полагаю, что как раз смогу. Наступила непродолжительная, но очень неловкая

пауза. Все это время они шли между рядами витрин, в которых сверкали сокровища Конфалюма, но и тот и другой, не отрываясь, смотрели куда‑то вдаль перед собой.

Когда Престимион вновь заговорил, его голос звучал совсем не так, как прежде, а мягко и доверительно.

– Я вполне могу понять, каким образом грань между любовью и одержимостью может стереться. В моей жизни тоже была когда‑то женщина, которую я любил… Ее тоже унесла смерть. Это была дочь Конфалюма, сестра‑близнец Корсибара… Это длинная история, очень длинная.. – Престимиону, казалось, было трудно подбирать слова. – Она была убита в последний час последней битвы гражданской войны, убита на поле сражения предателем, верховным магом Корсибара. Я оплакивал ее в течение нескольких лет, а затем мне более или менее удалось забыть о ней. Вернее, казалось, что удалось забыть. Потом я нашел Вараиль, которая подходила мне во всех отношениях, и все шло хорошо. За исключением того, что Тизмет – так ее звали: Тизмет – все так же часто посещает меня. Редкий месяц я не вижу ее во сне. А когда вижу – просыпаюсь в холодном поту, рыдая от боли. Я ничего не говорил Вараиль – зачем? Об этом не знает ни один человек Ни один – кроме вас теперь.

Деккерет никак не ожидал подобного признания. Это было просто удивительно, невероятно.

– Значит, все мы имеем своих призраков, которые никак не желают разорвать связь с нашими душами, сколько бы лет ни прошло.

– Да. Я благодарен вам, Деккерет, за то, что вы разделили со мной это бремя.

– Неужели вы, после того, что я рассказал вам, не считаете, что я обманул ваше доверие?

– А почему я должен так считать? Вы ведь человек, не так ли? Мы не ожидаем, что наши коронали будут совершенными во всех отношениях.