– Так же, как он стер ваши воспоминания о Тизмет? – резко, без малейшей паузы спросил Деккерет.

Престимион окинул его изумленным взглядом, и Деккерет, охваченный стыдом, осознал, что его внезапно обуяла потребность нанести ответный удар тому самому человеку, который желал облегчить его боль, и что поспешные слова отнюдь не делают ему чести

– Простите мне. Это были жестокие слова.

– Нет, Деккерет. Это были правдивые слова И вы имели полное право произнести их. – Престимион попытался обнять своего спутника за плечи, но Деккерет был слишком высок ростом, и тогда он легким движением обхватил пальцами его запястье – Это была очень ценная беседа: одна из самых важных, которые мы с вами когда‑либо имели. Я узнал вас теперь гораздо лучше, чем за все минувшие годы.

– И вы считаете, что человек, обремененный подобной тяжестью, достоин быть короналем?

– Я, пожалуй, притворюсь, что не слышал ваших последних слов.

– Благодарю вас, Престимион.

– А что касается моего недавнего замечания насчет Мондиганд‑Климда – совершенно ясно, что оно расстроило вас. Я сожалею об этом Как вы сказали, все мы имеем своих призраков. И возможно, истина заключается в том, что мы осуждены нести их в себе до конца дней. Но я имел в виду лишь то, что воспоминания о вашей погибшей кузине, кажется, причиняют вам большую боль, а вам теперь предстоит управлять миром, выбирать супругу и выполнять множество больших и малых дел. Для всего этого потребуются все силы вашего духа, и, может быть, не стоит отвлекать их на борьбу со своим собственным внутренним разладом? Я действительно считаю, что Мондиганд‑Климду, возможно, удалось бы излечить вас от боли вашей потери. Но вы, скорее всего, не пожелаете расстаться со своими воспоминаниями о Ситель, несмотря на всю боль, которую они причиняют вам, – так же, как я, если быть до конца честным, готов цепляться за то, что еще осталось у меня от Тизмет. Так что давайте оставим эту тему, вы не против? Я уверен, что вы сможете найти собственный способ исцеления. А также должным образом разрешите проблему с Фулкари.

– Надеюсь, что мне это удастся.

– Вам это удастся. Вы теперь король. А нерешительность – это роскошь, дозволенная только простому народу.

– Я некогда принадлежал к нему, – ответил Деккерет. – А от таких привычек вряд ли можно полностью избавиться. – Он улыбнулся. – Однако вы правы: теперь мне следует учиться быть королем. И на освоение этого предмета, боюсь, мне придется потратить весь остаток жизни.

– Именно так оно и будет, причем вам никогда не придется утешиться мыслью, что вы смогли познать все полностью. Пусть это вас не беспокоит. Я чувствовал абсолютно то же самое, а до меня – Конфалюм, и, наверняка, Пранкипин, и так далее, и так далее вплоть до Стиамота и королей, которые правили за несколько тысяч лет до него. Это всего лишь одна из особенностей нашей работы. Ведь под коронами и мантиями все мы самые обычные люди, Деккерет. И то, насколько хорошо нам удается подняться над этой обычностью, является главным испытанием для нас. Но, если у вас возникнут сомнения, вы всегда сможете обратиться ко мне.

– Я знаю это, Престимион. Я ежедневно благодарю за это судьбу.

– А еще я хочу предложить вам по возвращении в Замок оставить при себе моего распорядителя мероприятий Зельдора Луудвида. Я уже говорил с ним об этом. Он гораздо лучше, чем я сам, знает, как следует вести себя короналю. Если возникнут проблемы, просто спросите его. Это мой подарок вам.

– Благодарю вас… ваше величество.