Тобит рассмеялся.

– Думаешь, мы полные идиоты?

– Может быть, вы и нет, – сказал я. – Но я – да. Медленно и осторожно я опустился на каменный пол, нащупывая модуль управления, который подтолкнула ко мне Фестина. Когда я наконец лег на живот, маленький пульт оказался как раз возле моего рта.

***

Остальные продолжали что-то говорить, споря с Самантой и пытаясь обсуждать планы обмена клона отца на Невинность, но я не обращал на них внимания. Я был слишком занят тем, что вспоминал, где находятся три Ларри – один над парапетом, а два других – возле самой земли. Сэм не могла видеть те, что были ниже нее, особенно учитывая, что все ее внимание было привлечено к Фестине и остальным. Мне нужно было лишь представить, где располагаются эти два Ларри относительно стеклянного куба…

Глубоко вздохнув, я шепотом произнес команду модулю голосового управления, лежавшему рядом с моим ртом. Невозможно было понять, подчиняются ли мне Ларри – я не мог видеть их из-за парапета, к тому же мое лицо было плотно прижато к каменному полу. Слышать Ларри я тоже не мог, поскольку велел им вести себя настолько тихо, насколько это возможно. Все, что я мог, – переместить два нижних в нужное, по моему мнению, положение и приказать третьему быть готовым к сложному маневру.

А затем – вверх, вверх, вверх!

Я вскочил на ноги – и, возможно, моего движения оказалось достаточно, чтобы отвлечь внимание Сэм от двух золотых пушечных ядер, выстреливших с земли. Они врезались в нижнюю часть стеклянного куба с громоподобным треском, причем оба ударили в одну и ту же боковую грань – словно схватившись за край аквариума и со всей силой дернув его вверх. Куб накренился и перевернулся, почти упав набок. В то же мгновение Сэм и Невинность превратились в переплетение отчаянно размахивающих рук, ног и клешней, а затем обе рухнули на нижнюю грань куба.

Удар был достаточно сильным для того, чтобы обе лишились чувств. Я не видел, выронила ли сестра пистолет, но это не имело значения – человек после такого падения должен был прийти в себя намного быстрее инопланетянина, весившего почти как слон. Невинность наверняка осталась в живых – организм у королев достаточно крепкий, – но вряд ли она смогла бы помешать Саманте вновь завладеть оружием и выстрелить практически в упор.

Поэтому мне нужно было проникнуть внутрь куба до того, как это случится.

На двух Ларри, врезавшихся в куб, можно было больше не рассчитывать – один из них застрял в треснувшем стекле, второй падал на землю россыпью обломков. Оставался последний Ларри – тот, который ждал у парапета, готовый выполнить любую задачу.

Я бросился к нему, крича в модуль управления: «Пошел!»

Хорошо, что я отдал приказ Ларри прежде, чем прыгнул на него сверху, – едва я оказался на нем, он начал вращаться столь быстро, что я уже не мог думать ни о чем, кроме того, как на нем удержаться. Обеими руками я вцепился в предназначенные для стрел щели, но меня все равно едва не сбросило центробежной силой, прежде чем рядом со мной оказался перевернутый куб; продолжайся полет еще на секунду дольше, и для меня неминуемо было бы все кончено.

Я продержался как раз столько, сколько требовалось Ларри, чтобы сбросить меня на середину той грани куба, которая теперь стала верхней. Не в силах подняться на ноги от головокружения, я лежал на стекле, пока Ларри исполнял отданный мной приказ – подняться прямо над моей головой и выпустить весь имеющийся у него заряд стрел.

С парапета послышался крик Фестины:

– Ложись, ложись!

Но я приказал Ларри, чтобы ни один выстрел не достиг дворца.