Я подумал, нет ли у нее какого-нибудь оружия, которым она могла бы меня убить, если я подойду ближе, или какой-нибудь отравленной пилюли, которую она могла бы сунуть в мой рот вместо своего. Однако ничего такого я не видел, подозрительных запахов тоже не чувствовалось. Похоже, она догадалась, о чем я думаю, так как спросила:

– Ты действительно считаешь меня воплощением зла?

– Да.

– Ты прав. Но все равно поцелуй меня.

Я присел рядом с ней и наклонился, намереваясь лишь коснуться губами ее щеки. Но в последний момент она повернула голову, и наши губы встретились; она потянулась ко мне, чтобы обнять – обнять переломанными руками. Вероятно, она испытывала чудовищную боль, но даже не дрогнула. Долгое мгновение я не чувствовал ничего, кроме ее губ, в отчаянии прижимавшихся к моим. Моя несчастная, напуганная сестра…

А потом она стала второй женщиной, которая умерла, целуя меня. И их обеих я едва знал.

Глава 45

НАХОЖУ НЕВИННОСТЬ

Что-то звякнуло у меня над головой. Взглянув вверх, я увидел, что Фестина бросила привязанный к веревке крюк и зацепила им край дыры в стекле. Как обычно, разведчик был готов к любым непредвиденным обстоятельствам, даже к тому, чтобы зацепить летающий куб и подтащить его ближе к дворцу. Потребовались силы всех, чтобы заставить куб двигаться – не только разведчиков, но и пятерых мандазаров, – но сантиметр за сантиметром они начали подтягивать меня к себе.

Помочь им я ничем не мог и потому отправился посмотреть, что с Невинностью. Обломок стекла ее не задел, но удар от падения, когда куб перевернулся, тем не менее оказался достаточно сильным. Все ее восемь ног, похоже, были сломаны, и из трещины на хвосте сочилась кровь. Однако дыхание ее было ровным – как я уже сказал, королевы достаточно живучи.

Когда я подошел к ней, глаза ее были закрыты, но как только я протянул руку, она открыла глаза и одна из ее передних клешней метнулась ко мне. Я уклонился и оттолкнул ее в сторону, что означало, что она действительно сильно пострадала: в обычных условиях человеку просто не хватило бы сил, чтобы отразить клешню мандазара.

Хотя, возможно, Невинность сама отказалась от нападения в последний момент.

– Прости меня, Маленький Отец, – тихо пробормотала она, – я не знала, что это ты. Ты пахнешь совсем как твоя сестра.

– Моя сестра умерла, – сказал я.

– Хорошо. Значит, больше ты не будешь пахнуть так же.

Гм…

– Ты сильно пострадала? – спросил я.

– Буду жить, – ответила Невинность. – Надеюсь.

– Не беспокойся, во дворце хорошие врачи…

– Это потом. Прежде всего мне нужно отозвать войска Саманты.

– Да, конечно.

Я думал, это будет несложно, учитывая, что мы находились внутри командного пункта, снабженного замысловатой звуковой системой, позволяющей общаться на большом расстоянии; однако я не слышал ни звука извне с тех пор, как свалился сюда. Я обеспокоенно посмотрел сквозь стеклянную стену, пытаясь найти параболическую тарелку, но от нее не осталось ничего, кроме металлической опоры. Остальное было разнесено в клочья сотнями острых как бритва стрел.

Гм…

Однако наверняка имелся и иной способ, с помощью которого Невинность могла бы обратиться к Черной армии, – возможно, во дворце остались работающие системы оповещения.

Вот только солдаты привыкли слышать голос Сэм, исходивший из уст Невинности. Если Невинность обратится к ним своим нормальным голосом, войска могут подумать, что это подвох… что мы взяли в плен их любимую королеву и принуждаем ее говорить от нашего имени.