А моя стратегия была простой — идти на север по восточному берегу Латаны, пока Тенедос двигался по западному берегу. Я рассчитывал соединиться с армией Совета где-нибудь в дельте Латаны, переправиться и нанести Тенедосу сокрушительный удар. Я не разрабатывал стратегические планы в деталях, предпочитая уточнять их на ходу, в зависимости от обстоятельств.

   Я дал Быстрому шенкеля и подскакал к Кутулу, как всегда неловко сидевшему на лошади.

   — Чем можешь похвастаться?

   — Ничем, — ответил он. — Сегодня утром прибыли еще два агента. Но у них нет ничего, кроме подтверждения предыдущих донесений.

   Тенедос сгонял к себе сельских жителей — стариков, женщин, детей, в общем, всех, кто попадался на глаза, — со всей территории, которую контролировала его армия. Никто не имел ни малейшего представления о том, для какой цели это делалось, но я твердо знал, что она не могла быть доброй, поскольку все его волшебство питалось кровью.Но, пока мне не было известно, что это значило, я ничего не говорил об этом своим командирам, не желая тревожить их раньше времени. Я вернулся к Линергесу.

   — Ну что, пора и нам вступать в игру?

   Не встречая никакого сопротивления, мы достигли Латаны и повернули к северу, да и потом нам не встретился никто, кроме кучки высланных навстречу разведчиков Тенедоса — не столько солдат, сколько шпионов. Некоторых мы перебили, часть попала в плен, ну а кое-кому удалось сбежать, чтобы сообщить, что наша армия уже находилась в пути.

   Я не тревожился из-за этого, так как знал, что, несмотря на все старания Синаит, Тенедос уже насторожился.

   По пути мы восстановили башни гелиографа и благодаря этому имели, когда позволяла погода, постоянную связь с нашими тылами в Каллио. Это был один из тех маленьких шагов, которые служили восстановлению порядка, а также вселяли надежду в сердца нумантийцев.

   Погода стояла довольно холодная, порой шли сильные дожди, прибивавшие дорожную пыль, но я все равно ощущал, как в земле зарождалась новая жизнь. Сезон возрождения вступал в свои права, и я надеялся на то, что новый год наконец принесет Нумантии мир.

   Наш мир.

   — Тетенька, можно задать вам вопрос? — Мы с Симеей ехали поодаль от основной группы. — Даже два вопроса. Так, ерунда, чтобы скоротать время за болтовней.

   — Если хочете, то спрашивайте, дяденька, — в тон мне откликнулась она, — а я, может быть, отвечу, и ежели захочу, то, глядишь, и правду скажу.

   — Как Джакунс воспринял новость о том, что мы с тобой водим дружбу?

   — Как и любой разумный человек, которому волшебник сообщает нечто такое, что ему очень не нравится. Он предпочел скрыть свой гнев, чтобы я ненароком не превратила его в паука и ему не пришлось доживать свой век в пыльном чулане.

   — А ты можешь это сделать?

   — Нет, но только ты ему об этом не говори. Я серьезно. Не стоит. Хотя, может быть, он считает, что я таким образом убеждаю тебя присоединиться к нам, раз уж другие способы не сработали.

   — Эти слова заставляют меня сразу же задать тебе второй вопрос: почему, как ты однажды сказала, совратила меня?

   Она хихикнула:

   — Я увидела, как сильно твоя шишка оттопыривает штаны, и поняла, что она очень большая.

   — А если серьезно?

   — Стоит ли? — Улыбка исчезла с ее лица. — Вероятно, я могла бы придумать три или четыре причины, наподобие того, как это частенько делаешь ты.