Я узнал его.

   Лейш Тенедос.

   Доехав до середины разделявшего нас расстояния, он остановил лошадь, сложил ладони рупором, и его голос звучно раскатился над полем:

   — Я император Тенедос! Я хочу говорить с генералом Дамастесом а'Симабу!

   Он скрестил руки на груди и замер в неподвижности.

   — Ну что? — спросил я, повернувшись к своим волшебницам.

   — Я ничего не понимаю, — сказала Симея.

   — Я тоже, — подхватила Синаит.

   А Тенедос снова прокричал:

   — Генерал Дамастес а'Симабу! Выезжайте ко мне!

   — Конечно, я не доверяю ему, — сказал я. — Но, похоже, я оказался в дурацком положении.

   — Синаит, — сказала Симея. — Закутайтесь в плащ, как я.

   — Зачем?

   — Мы поедем вместе с Дамастесом и остановимся, отъехав полпути от нашего фронта. Он не сможет узнать нас под плащами, а для того, чтобы выяснить, кто мы такие, магическими способами, у него не будет возможности, — объяснила она. — Это, пожалуй, немного встревожит его и даст нам некоторое преимущество перед ним. Если же он попытается устроить какую-нибудь гадость Дамастесу или армии, то мы сможем ответить немедленно.

   — Хорошо, — одобрила Синаит. — Дамастес, вы и впрямь намерены засунуть голову в пасть льва?

   — А что, у меня есть выбор? — ответил я вопросом на вопрос, подбросив на ладони уздечку Быстрого. — Меня тревожит не столько львиная пасть, сколько исходящая из нее вонь.

   Когда я двинулся вперед, цокот копыт моей лошади показался мне оглушительным. Тенедос спокойно сидел в седле, поджидая меня.

   То впечатление, которое сложилось у меня после общения с ним посредством Чаши Ясновидения, подтвердилось — в его гипнотическом взоре появилось нечто нездоровое. Мне показалось, что он похож на бешеного ястреба. И тогда я подумал: а не может ли быть так, что все хищники от природы бешеные, по крайней мере если судить по ненависти и презрению, которые всегда заметны в их глазах.

   Тенедос теперь не производил впечатления мягкотелого и обрюзгшего, а, напротив, был мускулист, худощав, едва ли не тощ. Одет он был в золото, а на голове носил обруч, очень похожий на ту корону, которую много лет назад, в Никее, я возложил ему на голову. Я заметил, что он старается не двигать одной рукой, и понадеялся, что рана от стрелы Йонга оказалась неизлечимой и продолжала гноиться.

   — Приветствую вас, генерал Дамастес, — сказал он, когда я подъехал к нему. — Сегодня прекрасный день для сражения.

   Я кивнул в ответ, обратив внимание на то, что он, впервые со времени нашего пребывания в Кейте, разговаривает со мной на «вы».

   — Я тоже приветствую вас, хотя и сомневаюсь в том, что существуют дни, подходящие для убийства. Прошу простить меня за то, что я, обращаясь к вам, не использую звания, но я его просто не знаю.

   — Прежде мне вполне подходил титул императора.

   — Это было прежде.

   Он нахмурился, но я спокойно встретил его гневный взор. Его глаза вспыхнули, он на мгновение отвел взгляд, а потом вновь посмотрел на меня.

   — Я должен поздравить вас с тем, что вам удалось избавить Нумантию от ее злейшего врага, — сказал он.