Но все же с главной лестницы еще не появилось ни одного человека, и я предположил, что людям Ласлейга во внутреннем дворе удалось сломить атаку Трериса.

   — Шевелись! — заорал Йонг. — Убираемся отсюда!

   Моя голова сама собой повернулась к окну, за которым сражались и погибали мои люди.

   — Забудь о них! — еще яростнее рявкнул Йонг. — Они делают то, для чего предназначены! Умирают, что бы спасти тебе жизнь. Скорее прочь отсюда, симабуанец!

   Несколько мгновений я стоял в растерянности, не зная, что делать, а потом мысленно вспомнил план дворца.

   Подскочив к столу, я сдернул с него длинную скатерть; хрусталь, фарфор и серебро с жалобным звоном посыпались на пол. Завязав на одном конце узел, я подбежал к балкону, на котором потерявшие разум от страха оркестранты продолжали играть, не зная, что еще делать.

   — Эй! — крикнул я и бросил узел дирижеру. Тот автоматически поймал его, но затем, видимо, решив, что лучше будет держаться в стороне от всего происходящего, сделал движение, будто намеревался бросить скатерть вниз.

   — Только попробуй выпусти, и я тебя прикончу на месте! — крикнул я, и несчастный музыкант суетливо задергал головой и прижал скомканную скатерть к груди, как будто это был самый дорогой его сердцу подарок.

   — Привяжи!

   Он неловкими движениями дважды обернул полотнище вокруг перил, и Йонг взлетел по импровизированному канату с такой скоростью, что неплотно завязанный узел не успел распуститься.

   В этот момент на меня набросились сразу четверо, и я отскочил в сторону, чтобы они помешали друг другу. Несколько мгновений я сражался с одним, упал на колено и проткнул ему бедро. Он громко взвизгнул и отскочил в сторону, а я обернулся ко второму и по самую рукоятку всадил ему меч в живот. Он подался было назад, но тут же упал на бок, выбив при падении меч из моей руки. Третий солдат отступил на шаг, чтобы нанести рубящий удар, но я сунулся ему под руку, боднув его головой в лицо; одновременно в моей руке оказался кинжал Йонга, и я перерезал противнику незащищенное горло. Четвертый отскочил, рассчитывая получить простор для атаки, и Свальбард, оказавшись сзади, воткнул меч ему точно в сердце.

   Я вырвал свой меч из трупа, оглянулся в поисках других врагов и увидел, что один из солдат сцепился со Скопасом. Советник обеими руками схватил противника за горло и пытался задушить его. Конечно, он был толст и неуклюж, но силой, похоже, не уступал иному молодому человеку, так что солдат задыхался, лицо его побагровело. Миротворец, напрягая последние силы, все же оторвал от себя руки Скопаса и, когда мне оставалось сделать всего лишь еще один шаг, выхватил нож и вонзил его в грудь правителя Нумантии.

   Скопас заскулил, словно побитая собака, стиснул ладонью рукоятку ножа, начал клониться вперед и рухнул, как марионетка, у которой перерезали нитки, а я зарубил его убийцу.

   В зале все еще оставалось несколько солдат, но они, как мне показалось, были так же перепуганы, как и уцелевшие аристократы.

   — Быстро сюда! — крикнул Йонг, и я, увидев, что Симея карабкается по скатерти, тоже побежал к балкону, на ходу вкладывая в ножны меч. Когда я начал подниматься, меня догнал Свальбард, схватил за ногу и со всей своей немереной силой толкнул вверх; Йонг дернул меня за руку, и я перелетел через перила и чуть не растянулся на полу.