И все же я взял кастрюльки и специи и, покинув ферму, нашел жалкое убежище в роще деревьев на расстоянии полумили от домов. Я не верю в призраков, но на этой ферме ониобитали.

   Однажды моим глазам представилось странное зрелище. Девять или десять юношей возраста, наверно, от четырнадцати до семнадцати лет, все одетые в фермерские блузы, топали по дороге следом за мужчиной, который был облачен в старую запрещенную форму имперской армии. Я удивленно уставился на этого самозванца, когда мы сошлись поближе, а он бодро приветствовал меня воинским салютом.

   Я не слишком уверенно ответил на приветствие и представился, назвав то имя, которое выбрал себе на последние два дня.

   — Я сержант-знаменщик Тагагн, в прошлом из состава Третьего Имперского гвардейского корпуса, а теперь служу лично императору, — хорошо поставленным голосом доложил он.

   — Да как же такое может быть?

   — Если не слишком торопитесь, то я расскажу вам. — Он повернулся к мальчикам. — Вот что, парни, садитесь здесь, вокруг меня. Устроим привал, прежде чем отправиться дальше.

   Молодежь с удовольствием расселась под тенью деревьев возле обочины дороги, постаравшись устроиться поближе, чтобы слышать наш разговор.

   — Сержант-знаменщик?.. — задумчиво повторил я. — Но ведь императорская армия была распущена, а людей отправили по домам.

   — Да кто же это сделал? Эти болваны с говном вместо мозгов, которые называют себя Великим Советом? Или грязный убийца, сидящий на троне в Майсире, который ими командует? С каких это пор император подчиняется таким гнусным вонючкам?

   Я одобрительно кивал, и, возможно, на лице у меня даже появилась улыбка.

   — Похоже, вы тоже некогда служили императору, — сказал Тагагн.

   — Да.

   — И как долго?

   Я мог бы сказать ему правду — что я был первым из последователей Лейша Тенедоса. Но сказал просто:

   — Довольно долго.

   — В Майсире? Я снова кивнул.

   — Да, это было ужасно, просто ужасно, — вздохнул он. — Но, клянусь Сайонджи, мы сражались хорошо.

   Я заметил, что пара крестьянских ребятишек содрогнулась при упоминании имени богини Смерти.

   — Вы правы, — согласился я. — Но они сражались лучше.

   — Черта с два лучше, — возразил он, начиная сердиться. — Просто их было больше, чем мы могли убить. Сложись все по-другому, мы были бы в Джарре, носили бы шелковые мундиры, и каждый из нас управлял бы областью.

   — Но ведь не сложилось.

   — Но мы попробуем снова, — сказал Тагагн. — Именно поэтому эти храбрые мальчишки приняли императорскую монету. Мы направляемся в… предполагается, что я не знаю точного места, чтобы присоединиться к новой армии. Мы готовимся сопротивляться, гордимся тем, что снова пойдем под знаменем императора Тенедоса, — продолжал он, — и выкинем этих сопляков-советников из Никеи, а подонков, которые называют себя хранителями мира, утопим в Латане. Тех, которых не повесим раньше на ближайших деревьях, — добавил он. Кое-кто из юношей широко улыбнулся при последних словах. Я тоже усмехнулся:

   — Согласен, что эти ублюдки заслужили, пожалуй, чего-нибудь похуже, чем просто петля на шею.

   — Тогда пойдем вместе, поможешь нам, — предложил Тагагн.