|
Очередной вопрос — какие вести из Майсира? Неужели король Байран решил позволить своему злейшему врагу вернуться к власти и не собирается предпринять какие-нибудь серьезные действия? Кутулу скорчил гримасу — у него было совсем немного агентов на дальнем юге, сообщения от них шли к нему едва ли не целую вечность, а сведения, приводившиеся в них, противоречили друг другу. Очевидно, Байран начал призывать дополнительные возрастные группы — таков был путь комплектования армии в Майсире, — увеличивая таким образом численность своих вооруженных сил. Но ни одно подразделение пока что не направлялось к майсирско-нумантийской границе, хотя Кутулу имел два маловразумительных сообщения, в которых говорилось, что король Байран послал большую экспедицию в Кейт, намереваясь успокоить неугомонных бандитов из племен, населявших холмы Спорных Земель. Он ничего не знал ни о численности экспедиции, ни о ее маршруте или возможностях.
— Интересно… — сказал я. — Предположим, что Майсир еще не готов, но все же представляет определенную угрозу. — Я повернулся к Синаит: — Вопрос, который я должен был задать еще в Симабу: Тенедос не столько солдат, сколько волшебник? Какие сильные заклинания он готовит? Какие контрмеры вы можете предложить?
— Я изучила всю магию, которую он использовал против Каллио и Майсира, — ответила она, — и изобрела контрзаклинания против большинства из них. Однако великий демон, которого он вызвал однажды и был готов вызвать второй раз, мне неизвестен. Проблема со стоит в том, что сила Тенедоса неизмеримо больше моей. Я могла бы, например, попытаться подсмотреть, что делается на его территории, но смертельно боюсь, что он сможет обратить против нас любой из способов подсматривания.
Я вспомнил демона Тхака, появившегося в «безопасной» Чаше, и то, как он попытался дотянуться до Тенедоса и меня, прежде чем Провидец смог прервать заклинание.
— Я собрала всех колдунов, каких смогла разыскать, и сейчас пытаюсь научить их работать в унисон, как это делали военные колдуны майсирской армии. Своей магией они, насколько мне известно, нанесли императору тяжелый удар.
— Так оно и было, — подтвердил я. — Он тогда сказал, что трудность заключалась в том, что их было очень много и их заклинания роились вокруг него, словно пчелы. Как только он разрушал одно из них, на его месте тут же возникало другое. Но с тех пор я подумал вот о чем… Не забывайте, что я почти ничего не знаю о том, как творится колдовство… Так вот, возможно, проблема Тенедоса заключалась не столько в количестве наваливавшихся на него заклятий, сколько в том, что все они приходили из различных источников? Я знаю — и вы, и Тенедос учили меня, что волшебник изо всех сил пытается выяснить о своем враге как можно больше. Но если появляется десяток или, скажем, сотня врагов, при чем все они анонимны, разве это не делает задачу единственного волшебника намного тяжелее? Пусть даже у Тенедоса за спиной будет масса его помощников.
Синаит медленно кивнула:
— Интересное предположение. Над этим следует по думать.
— Если я прав, — продолжал я, чувствуя, что во мне понемногу нарастает возбуждение, — то нельзя ли сделать так, чтобы десяток или больше людей творили отдельные части цельного заклинания? Я, правда, не знаю, как обеспечить его непрерывность, но, мне кажется, тогда его труднее будет разрушить?
— Это тоже очень любопытная мысль, — сказала она. — По крайней мере, мне так кажется.
Я глубоко вздохнул, ощущая, что поднялся на цыпочки и что мои слова вот-вот выбьют из-под меня опору и я рухну в совершенно новый и абсолютно неизвестный мне мир. |