— Мне очень хотелось бы ответить на это, что я нахожусь в вашем распоряжении, — сказал я. — В принципе, так оно и есть, поскольку я ваш пленник. И чего же вы желаете от меня?

   — Сначала, — вновь заговорил Скопас, — я задам вам вопрос. Получали ли вы какие-нибудь предложения от предателя Тенедоса?

   — Каким же образом? — удивился я. — Не забудь те, ведь вы же сами заключили меня в тюрьму, изолировали от всего мира.

   — Колдуны, — ответил Бартоу, глядя по сторонам, будто ожидал увидеть, как из стен волшебным образом вырастут уши, — умеют делать такие вещи, которые не доступны смертным вроде нас.

   — Я отвечу на ваш вопрос с полной откровенностью: никто не делал мне никаких предложений, — сказал я.

   — Всем известно, что вы присягали тому, кто был некогда нашим императором, — отозвался Скопас. — А еще я знаю ваш семейный девиз: «Мы служим верно».

   Это произвело на меня известное впечатление. Я никак не ожидал от этого жирного человека подобной осведомленности и только кивнул в ответ.

   — Считаете ли вы, что ваша присяга все еще сохраняет силу, учитывая возможность того, что человек по имени Тенедос жив?

   Молниеносно перебрав в уме различные тонкие ходы, я решил, что сейчас они мне не под силу.

   — Я не знаю, — совершенно честно сказал я. — Именно я оглушил Тенедоса во время битвы при Камбиазо и, скорее всего, дал майсирцам возможность добиться победы. Не становится ли моя присяга в подобной ситуации довольно бессмысленной?

   И Бартоу, и Скопас одинаково выпучили глаза от изумления. О том, что произошло в шатре императора возле Камбиазо, знали лишь двое. Я ничего не говорил об этом, считаяслучившееся позором, и, очевидно, Тенедос вел себя так же.

   — Возможно, и так, — сказал Бартоу. — Но вопрос заключается в следующем: желаете ли вы продолжать служить императору?

   Я покачал головой:

   — Теперь я не служу никому. Даже — как заключенный — самому себе.

   — Хотели бы вы изменить свое положение? — спросил Скопас.

   — Мы должны остановить этого самозванца Тенедоса, — добавил Бартоу, — и сделать это как можно скорее. Иначе может случиться самое худшее.

   — Что же следует считать самым худшим? — спросил я. — То, что Тенедос вновь захватит трон… или же то, что король Байран вернется со своей армией, чего, я полагаю, следует ожидать в случае возвращения императора?

   — Вы сами ответили на свой вопрос, — сказал Скопас. — Теперь перейдем конкретно к тому, чего мы ожидаем от вас: мы хотим добиться от короля Байрана разрешения на то, чтобы увеличить количество хранителей мира и создать из них силу, способную противостоять Тенедосу и победить его.

   — А как же быть с предателем Эрном, который теперь возглавляет их? Я понимаю, что все любят его за реалистический подход к политике, — резко сказал я.

   У обоих членов Великого Совета лица сделались несчастными.

   — Хранитель мира Эрн действительно не тот предводитель, который будет пользоваться любовью народных масс, — признал Скопас. — Нам требуется некто, обладающий большей известностью, к кому лучше относились бы в народе, способный как привлечь новобранцев, в которых мы отчаянно нуждаемся, так и повести их за собой в сражение.