Как-то после обеда я навестила Габриеллу. Мы поболтали о графе, и у меня поднялось настроение, потому что она была из тех, кто питал к графу уважение.

Обратно я шла через рощу, и там у меня вновь появилось чувство, что за мной кто-то идет. На этот раз я по-настоящему испугалась. В чаще я была совершенно одна, и именно здесь стреляли в графа.

Похрустывание дерна, резкий звук сломанной ветки повергли меня в панику.

Я замерла и прислушалась. Кругом было тихо, но меня не оставляло ощущение близкой опасности. Повинуясь внезапному порыву, я бросилась бежать. Мною владел такой ужас, что, зацепившись юбкой за куст ежевики, я чуть не завопила в полный голос. Рванувшись вперед, я оставила в колючках лоскут материи и, не обратив на это внимания, побежала дальше.

Я была уверена, что слышу за спиной шум погони. Когда деревья поредели, я оглянулась назад, но никого не увидела. Я выскочила на опушку. За мной никто не гнался, однако я не стала медлить, тем более что до замка было еще далеко.

У самых виноградников мне встретился Филипп. Он был верхом. Подъехав ближе, он воскликнул:

— Что случилось, мадемуазель Лосон?

Догадавшись, что все еще выгляжу испуганной, я решила ничего не скрывать.

— В роще со мной приключилась неприятная история. Кто-то меня преследовал.

— Вам не стоило ходить в лес одной.

— Да, видимо так. Я об этом не подумала.

— Полагаю, погоня вам померещилась, и это вполне понятно. Наверно вы вспомнили, как нашли раненого кузена, и вообразили, что за вами гонятся. Может быть, кто-нибудь просто охотится на зайца.

— Вероятно.

Филипп спешился и теперь стоял, глядя на виноградники.

— Похоже, будет небывалый урожай, — сказал он. — Вы когда-нибудь видели, как убирают виноград?

— Нет.

— Вам понравится. Праздник скоро, и уже почти все готово. Хотите заглянуть на хозяйственный двор? Посмотрите, как делают корзины. Все волнуются — предпраздничная лихорадка.

— А мы не помешаем?

— Ничуть. Работникам понравится, что мы проявляем такое же нетерпение, какое испытывают они.

Филипп повел меня к хозяйственным постройкам, по пути рассказывая о винограде. Признался, что уже несколько лет не видел сбор урожая.

В его обществе я чувствовала себя неловко: он казался мне жертвой гнусной интриги, но придумать благовидный предлог и уйти мне не удалось.

— Раньше я частенько жил в замке летом, — говорил Филипп. — Помню каждый сбор урожая. Праздник затягивался до поздней ночи. Я вставал с постели и слушал песни работников, давивших ягоды. Незабываемые впечатления.

— Могу себе представить.

— О да, мадемуазель Лосон. Я никогда не забуду вид мужчин и женщин, давящих ногами виноград в чанах. Они танцевали и пели свои любимые песни, под звуки музыки все глубже погружаясь в багряный сок.

— Вы с нетерпением ждете праздника?

— Да, хотя, возможно, в юности все кажется ярче.