Доктор со смехом отодвинула ноутбук.

— Клянусь, ты здесь прямо как родная. Мои пациенты постоянно твердят мне это. И все же, я уважаю твои умственные способности… и уверена, ты не станешь рисковать своим здоровьем. Меня беспокоит сепсис… в машине ты сказала, что тебя ранили сутки назад. Полно времени для размножения бактерий.

— Марисоль, позволь довести все до конца, — услышал Эссейл свой голос. — Давай последуем советам.

Марисоль закрыла глаза.

— Хорошо.

— Порядок, в таком случае. — Доктор что-то набрала на ноутбуке. — Еще кое-что.

— Что? — спросил Эссейл, когда повисла ощутимая пауза.

— Марисоль, мне нужно знать, нет ли у тебя повреждений где-нибудь еще.

— Где… нибудь? — донесся сдавленный ответ.

Эссейл ощутил на себе взгляд доктора.

— Ты не оставишь нас на минутку.

Прежде чем он успел ответить, Марисоль сжала его руку так сильно, что он поморщился.

— Нет, — сказала она напряженно. — Больше нигде.

Доктор прокашлялась.

— Знаешь, ты можешь рассказать мне что угодно. Все, что касается твоего лечения.

Внезапно, Марисоль снова задрожала всем телом… как это было на заднем сидении Рейнж Ровера. Резко, будто отрывая пластырь с кожи, она проговорила: — Он пытался изнасиловать меня. Но этого не произошло, я убила его первой…

Все звуки в комнате разом затихли. От мысли… нет, от реальности… что кто-то дурно с ней обращался, причинил ей боль, ранил ее драгоценное тело, пытался…

— Ты в порядке? — спросил кто-то. Медсестра, наверное…

Он сейчас упадет! — закричала доктор.

Эссейл задумался, о ком они говорили… и потерял сознание.

Глава 23

— Говори, целитель, — приказал Роф, стоя над неподвижным телом своей шеллан. — Говори!

Дражайшая Дева, она выглядела мертвой.

Сразу после того, как Ана упала в обморок, он отнес ее в их супружескую спальню, братья последовали за ним, а аристократы и бесполезные теневые игры были оставлены позади. Именно он положил свою любимую на кровать, когда призвали целителя, именно он ослабил узы ее корсета. Братья ушли сразу, как появился проверенный лекарь с медицинскими принадлежностями, а потом остались лишь они втроем, потрескивающий огонь и крик в его душе.

— Целитель, что ты скажешь?

Мужчина оглянулся через плечо, сидя на корточках перед Аной. Его черная мантия падала на пол, и он скорее напоминал огромную птицу, приготовившуюся ко взлету.

— Она в смертельной опасности, мой господин. — Когда Роф отшатнулся, целитель встал. — Я уверен, что она понесла.

Холод окатил его с головы до пят, лишая тело всех чувств.

— Она…

— Понесла. Да. Я могу утверждать, ощупав ее живот. Он твердый и увеличенный, и вы сказали, что она недавно перенесла жажду.

— Да, — прошептал он. — Значит причина обморока…

— Это не симптом ранней беременности, нет кровотечения. Нет, я уверен, это недомогание вызвано иной причиной. Прошу, мой господин, давайте поговорим у огня, чтобы не тревожить ее покой.

Роф позволил увлечь себя к камину.

— Она больна лихорадкой?

— Мой господин… — Целитель прокашлялся, будто опасался смерти, но своей, а не королевы. — Мой господин, простите меня…

— Скажи еще, что у тебя нет объяснения, — прошипел Роф.