— Так ли это важно, что они подумают. — Изабель зевнула и с удовольствием потянулась на удобной кровати.

— Если я должна стать их королевой… — прошептала Мария.

— Ты права, — согласилась Изабель, понизив голос. — Если ты станешь их королевой, то у тебя не будет шанса завоевать их уважение. В конце концов, тебе положено сейчас восседать в Антверпене в ожидании их приезда, а не спасаться от них в открытом море. Но это важно лишь в том случае, если ты когда-либо действительно станешь их королевой.

— Я не скажу им, кто я, — решительно заявила Мария. — Я направляюсь в Кастилию, а не в Шотландию.

— Ты направляешься в Антверпен. Именно туда плывет корабль.

Мария беспомощно посмотрела на тетю.

— Но я не могу. Ты представляешь, что будет? Я не смогу взглянуть Карлу в глаза. Он никогда мне не простит побега. Меня вытащили из моря те самые люди, которые должны были препроводить к королю. Дева Мария, какой это будет стыд!

— Я думала, что для тебя это все уже неважно. Я думала, ты сознательно обрекла себя на гнев своего брата.

— Так и было, — с унынием произнесла Мария. — Но одно дело принимать решение вдали от него, а другое — вновь предстать перед ним. Ты знаешь, какая в нем сила, как он умеет добиться своего. Ни разу в жизни я не победила с ним в споре.

Мария вздохнула. С малолетства она подчинялась брату во всем и полностью. В детстве он был упрям как бык да таким и остался, только стал еще более властным.

— Но почему, почему мы должны отказаться от нашего плана? — взывала к тете молодая женщина, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало отчаяния. — Я не хочу назад, Изабель. Не могу.

Мария видела, что старая женщина борется с дремотой.

— Ты разбила лодку, моя дорогая.

Мария не смогла сдержать улыбки.

— Тетя, ты хорошо понимаешь, что я не собираюсь вновь пускаться в ней в то же плавание. Мы должны придумать что-то другое. Мы недалеко от Дании. Если попадем в Копенгаген, то, может быть, сумеем нанять другой корабль, который отвезет нас в Кастилию.

Изабель с трудом открыла один глаз и постаралась сосредоточиться.

— Но плыть слишком далеко. И потом… я только что начала согреваться.

Мария видела, что Изабель еще пыталась улыбаться, но лекарство взяло свое, и она заснула.

— Нужно что-то придумать, — прошептала Мария самой себе. — Я не могу отказаться от надежды. Может быть, кто-нибудь сумеет помочь. На этом корабле так много людей…

— Капитан, — сказала вдруг Изабель, приоткрыв глаза. — Шотландец. Они его зовут сэр Джон. Он молод и красив. Такого красавца моряка я в своей жизни не видела.

— Какое это имеет к нам отношение? — спросила Мария, убрав с лица Изабель прядь серебристых волос.

— Ш-ш-ш. — Изабель снова закрыла глаза. — Просто не верится, что ты уже была один раз замужем!

— Изабель, — возмутилась, покраснев, Мария.

Но тетя уже спала.

4.

Джон Макферсон не терпел темноты.

Слабый фонарь в его руке оставлял на стенах мрачного темного коридора лишь пятнышки света. Джон зажег фонарь на стене и кивнул молодому матросу, охранявшему вход в каюту.

— Есть что-нибудь новенькое?

— Нет, милорд. Когда я принес поднос с едой, старшая женщина спала, а молодая ходила взад-вперед по каюте. Она ничего не сказала мне, милорд. Но я слышал, когда уходил, что она заперлась на щеколду.