Ее голос сорвался, и она протянула к родственнице свои забинтованные руки. По лицу Изабель трудно было понять, что она думает, ее взгляд не отрывался от израненных рук Марии.

— Пожалуйста, послушай меня, — продолжала, овладев собой, Мария. — То, о чем меня попросил сэр Джон, — ничто по сравнению с тем горем, которое я уже доставила своей семье. Этот шотландец — благородный человек, Изабель. Он ведь не знает, кто мы такие, и тем не менее посмотри, как он относится к нам. Я верю, что ему ничего не нужно от меня, кроме того, о чем он попросил.

Изабель наконец подняла глаза на Марию:

— То, что ты сейчас сказала, еще раз подтверждает, как ты не права. Подумай — ты говоришь, что он ничего не знает про нас. Ничего…

Мария внимательно посмотрела на тетю.

— Да, и что?

— Мария, он не знает, что ты королева, не знает, что ты обещана его королю, не знает, что ты сестра императора Карла, самого могущественного правителя на свете.

— Не понимаю. Какое все это имеет значение в данном случае? Мы ведь и не хотим ему открыться.

— Ну, конечно, не хотим. Но подумай, что все это значит. В его глазах мы всего лишь пострадавшие, которых он спас в море. У него нет оснований считать, что мы не те, за кого себя выдаем. Он чувствует себя абсолютно свободным и волен поступать так, как ему заблагорассудится. А как мужчину его вообще не может удержать ничто, уж поверь мне. Ни его миссия, ни его лояльность к королю. Это все сейчас в его представлении не имеет отношения к делу. — Изабель погладила Марию по щеке. — Этот шотландец просто видит перед собой красивую женщину, вот и все. Женщину, которая не принадлежит никому, беззащитную, доступную. Странно, что он все еще не принудил тебя лечь с ним в постель.

Мария покачала головой:

— Ты не права. Ты исходишь из того, что его поступки мотивируются злым умыслом.

— Нет, я не упомянула о злом умысле, — поправила ее Изабель. — Просто твой сэр Джон ведет себя как мужчина. И что интересно — мужчина, которого ты, моя дорогая, торопишься защитить.

Мария покраснела. Изабель продолжала:

— Я видела, дитя мое, как ты смотришь на него. Да и чему тут удивляться? Какая бы женщина устояла? Ты считаешь, что он ведет себя прекрасно, благородно. Его уверенность в себе проглядывает в его синих глазах, в том, как он двигается, как говорит. Не припомню, чтобы я когда-либо встречала мужчину красивее его. — Изабель задумалась. — Но он охотник, Мария. Один из тех, кто искренне считает, что всевышний дал ему право иметь все, что он пожелает. Ему не нужна женщина-союзница. Он может иметь любую.

Изабель постаралась сесть в кровати, слегка морщась от боли. Оперевшись на подушки, она вновь сосредоточила свое внимание на племяннице.

— Его намерения отнюдь не невинны.

Она взяла Марию за руку.

— Послушай, дитя мое. Женщины бросаются в объятия таких мужчин очертя голову. Он привык к этому. Любовь, обстоятельства отброшены. Важна лишь очередная победа. Повторяю, он привык к этому и рассчитывает на то же самое с тобой.

Мария встала и подошла к столу. Все в ней сопротивлялось услышанному. Постель. Ее тетка считает, что ему нужна лишь постель.

Все их короткие встречи шотландец держался непринужденно, легко и, казалось, был к ней совершенно равнодушен. В нем есть все, о чем говорила Изабель, и даже больше. Намного, намного больше.

Сжав зубы, с горящим взглядом Мария повернулась к тете. Молодую королеву душил гнев. На Изабель, которая сумела увидеть то, что сама Мария не рассмотрела, на командующего, на его шарм, его истинные поползновения.