Но в глубине души, в самой ее глубине, Марию согревал огонек надежды. Многое из того, что сказала ей Изабель, всего лишь предположение, которое основывалось на очень редких наблюдениях. И хотя Мария уже решила для себя отклонить предложение шотландца, все равно она чувствовала необходимость защитить его и его честь. Этого требовал тот самый огонек.

— Он просто использует женщин, Мария. Я-то видела подобных ему предостаточно.

— Как ты можешь судить о нем так поспешно? После всего, что он сделал для нас. Мы должны быть честными, Изабель, и хоть немного доверять ему. — Мария не могла скрыть свое разочарование ни перед тетей, ни перед самой собой. — Изабель, я не сумела провести простой и заранее согласованный с тобой разговор, поэтому ты так презрительно о нем отзываешься. Если не принимать во внимание допущенные мной оплошности, ничто — ни слова сэра Джона, ни даже его просьба ко мне — не дает ни тебе, ни мне основания плохо о нем думать. Он любезен и галантен. И он совсем не тот бесчувственный обольститель, каким ты его представляешь.

— С тобой бесполезно его обсуждать, — сказала Изабель, натягивая на колени одеяло. Она сознавала в словах Марии долю правды, но была слишком стара, слишком утомлена и слишком упряма, чтобы признать это. — Ты, Мария, совершенно неискушенна в сердечных делах и ничего не понимаешь в мужчинах. Давай прекратим этот разговор.

— Нет, тетя, — Мария не желала оставлять за Изабель последнее слово, — у меня действительно нет, в отАичие от других женщин, опыта в амурных делах. Я мало общалась с мужчинами, но, наверное, редко кому все в жизни так диктовали мужчины, как мне. И, Изабель, у меня есть представление о том, что правильно и что нет. Я верю голосу своего сердца.

Тетя молча натянула на себя одеяло. Мария поняла: их разговор подходит к концу.

— Изабель, Джон Макферсон незлой человек.

— А я этого и не говорила, — живо откликнулась старая дама. — Вообще-то, встреть я в свое время столь красивого и галантного мужчину, я бы ни о чем больше и не мечтала. Но в молодости я была бунтарка, мало заботилась о последствиях своих поступков и не давала себе труда задуматься о будущем.

Изабель поудобнее устроилась в кровати, ее глаза опять начали закрываться под воздействием лекарства.

Молодая королева подошла поближе и тщательно укрыла свою родственницу. Их разговор опять — так бывало почти всегда — кончился ничем.

Изабель вдруг открыла глаза.

— Мария, запомни, ты ничего… ничего ему не обещала.

Мария грустно кивнула:

— Как всегда, тебе лучше знать.

* * *

Направляясь к корме корабля, Джон пытался разглядеть что-либо в пелене тумана, окутавшего парусник. Свет от фонаря в центре палубы, казалось, пытался пробить завесу, отражая сверкающие капли оседавшей на снастях воды. Туман окружал их столь же плотно, но температура воздуха снижалась, и это давало некоторую надежду.

— О, милорд. Мой брат Эндрю сказал, что вы меня ищете.

Джон повернулся и увидел шкипера.

— А, Дэвид. Прихвати свои карты и приходи ко мне в каюту.

Дэвид согласно кивнул, но, приостановившись, заметил:

— Похоже, идея постоять здесь недельку не потеряла своей привлекательности, милорд? Всего лишь один обед…

Джон потер руками лицо и поплотнее запахнул плащ. Он действительно провел пару часов в обществе членов свиты в кают-компании. Обед прошел на удивление приятно, не было высказано никаких жалоб.

— Все оказалось лучше, чем можно было ожидать.