– Видишь, – ей стоило больших усилий говорить спокойно, – ты не можешь сделать это со мной, Дорилис. Я сильнее тебя. Я не хочу причинить тебе вред, и ты знаешь об этом. А теперь извинись перед Маргали, и вернемся к занятиям.

Рената почувствовала, как разгневанная Дорилис нанесла удар. Собрав всю свою силу, она отразила поток энергии и удержала девочку, как будто сковав тело и разум. Дорилис попыталась крикнуть: «Отпусти меня!» – но в ужасе обнаружила, что не владеет голосом, что не может даже шелохнуться… Рената всем своим существом ощущала ужас девочки.

«Но она должна знать, что я достаточно сильна и могу защититься. Она должна знать, что меня нельзя сразить, как это случилось с Дарреном, что со мной она находится в безопасности, что я не позволю ей причинить вред себе или другим».

Теперь Дорилис испугалась по‑настоящему. На какой‑то момент, глядя на ее выпученные глаза и мелкие, лихорадочные движения парализованных мышц, Рената ощутила такой прилив жалости, что едва выдержала. «Я не хочу причинить ей боль или сломить ее дух. Я должна лишь научить ее… защитить от собственной ужасной силы. Когда‑нибудь девочка поймет это, но сейчас она так испугана, бедное маленькое дитя…»

Она увидела, как напряглись мышцы горла Дорилис, пытавшейся заговорить, и ослабила хватку. В следующее мгновение из глаз Дорилис хлынули слезы.

– Отпусти, отпусти меня!

Маргали умоляюще взглянула на Ренату; она тоже страдала, глядя на беспомощность любимой воспитанницы.

– Отпустите ее, леди Рената, – прошептала пожилая лерони . – Она будет хорошо себя вести – правда, моя девочка?

– Видишь, Дорилис, я все‑таки сильнее тебя, – мягко сказала Рената. – Я не позволю тебе причинить вред никому, даже самой себе. Я знаю, ты на самом деле не хочешь сделать кому‑то больно.

Дорилис всхлипывала, по‑прежнему удерживаемая лараном  Ренаты.

– Отпусти меня, кузина, прошу тебя! Я буду слушаться, обещаю! Прости меня!

– Ты должна извиниться не передо мной, а перед своей приемной матерью, – тихо напомнила Рената, освобождая девушку.

Дорилис упала на колени.

– Прости меня, Маргали! Я не хотела сделать тебе больно. Я просто рассердилась.

Девочка разрыдалась. Тонкие пальцы Маргали, скрюченные от возраста, нежно гладили щеку Дорилис.

– Я знаю, моя лапочка. Ты никому не желаешь зла, просто ты иногда не думаешь, что творишь.

Дорилис повернулась к Ренате с расширившимися от ужаса глазами и прошептала:

– Я могла… могла сделать с тобой то, что сделала с Дарреном… а ведь я люблю тебя, кузина. Я люблю тебя!

Она неистово обняла Ренату, и та, все еще дрожа от напряжения, обвила руками вздрагивающие плечи девочки.

– Не надо плакать, милая, – сказала она, прижимая Дорилис к себе. – Все будет хорошо, обещаю тебе.

Лерони  вынула носовой платок и осушила слезы на лице Дорилис.

– А теперь убери свое шитье на место, и мы начнем урок.

«Теперь она знает, на что способна, и проявит достаточно благоразумия, чтобы бояться этого. Если бы только я могла контролировать Дорилис до тех пор, пока она не поумнеет и не научится сдерживать себя!»

Гроза за окнами смолкала. Послышался последний отдаленный раскат грома, а затем наступила тишина.