Через несколько часов Рената встретилась с Эллертом. Она все еще не оправилась от потрясения.

– Я оказалась сильнее… но не намного. Я так испугалась, родич!

– Расскажи мне, как это было, – попросил он.

Они сидели в гостиной небольших, но роскошных апартаментов, которые лорд Алдаран предоставил в распоряжение Ренаты.

– Эллерт, мне не хотелось пугать ее. Должен быть лучший способ для обучения, чем страх.

– В тот момент у тебя не было другого выбора. Дорилис должна научиться остерегаться собственных порывов. Страх тоже бывает разный.

Разговор усилил его собственные тревоги и опасения, пробудившиеся после визита в Башню Трамонтана и мысленного контакта с Кассандрой.

– Я сам боролся со страхом, парализовавшим меня, – продолжал он. – В таком страхе нет никакой пользы. Пока я не справился с ним, я оставался беспомощным. Но мне кажется, что Дорилис слишком мало знает об осторожности, и страх может послужить во благо, пока она не научится здраво мыслить и рассчитывать свои поступки.

– Если бы только она научилась обуздывать свои силы! – повторила Рената свою мысль, промелькнувшую в комнате перед началом их схватки.

– Что ж, – заметил Эллерт. – В конце концов, для того ты и находишься здесь. Не расстраивайся, Рената, она еще очень молода, и у тебя есть время.

– Времени слишком мало, – возразила Рената. – Я боюсь, что вот‑вот начнется ее созревание, и не знаю, успею ли я научить ее всему, что она обязана знать.

– Выше головы не прыгнешь, – сказал Эллерт.

Были ли образы, мелькавшие в сознании, – лицо ребенка, озаренное молниями, Рената на последнем месяце беременности, плачущая в комнате со сводчатыми стенами, – образами реального будущего или лишь порождениями страха? Как различить то, что обязательно случится, то, что может произойти, и то, чего никогда не будет?

«Время – мой враг. Для всех остальных оно движется в одном направлении, но для меня оно ветвится и толкает меня в мир, где нереально абсолютно все, кроме настоящего момента!»

Эллерт заглушил беспокойство, встретившись с умоляющим взглядом Ренаты. Она казалась такой молодой, а на ее плечи уже легла ответственность. Юноша ненадолго задумался, припоминая какую‑нибудь новость, способную поднять ей настроение, и наконец сказал:

– Я разговаривал с Башней Хали по системе дальней связи. Ариэлла передает тебе свою любовь и наилучшие пожелания.

– Дорогая Ариэлла! – вздохнула Рената. – Я тоже скучаю по ней. Какие новости из Хали, кузен?

– У моего брата родился сын, законный наследник, – ответил Эллерт. – Наш король серьезно болен, и принц Феликс созвал Совет. Башня Хали была атакована с воздуха.

Рената вздрогнула.

– Кто‑нибудь погиб?

– Нет… Кассандра обязательно сказала бы мне. Но они совершенно измучены, работают днем и ночью.

Наконец Эллерт решился высказать то, о чем думал постоянно после разговора с женой:

– Меня тяготит, что я нахожусь в безопасности, когда жизнь Кассандры под угрозой. Я должен заботиться о ней и защищать ее, но не могу этого сделать.

– У тебя свои проблемы, и нельзя сказать, что здесь тебе не угрожает опасность, – заметила Рената. – Кассандра достаточно сильна; к тому же она среди друзей. Значит, теперь она стала полноправной Наблюдающей? Я знала, что у нее есть талант, ей оставалось лишь развить его.

– И я лучше приспособлен к тяготам и опасностям.

– Что тревожит тебя, родич? Неужели ты боишься, что если она больше не будет зависеть от тебя, то перестанет отвечать на твою любовь?

«Разве дело только в этом? Неужели я в самом деле настолько эгоистичен, что хочу видеть ее слабой и беспомощной, чтобы она каждый раз обращалась ко мне за поддержкой и защитой?» Эллерт многое почерпнул из разума Кассандры за время их мысленного контакта; о многом жена поведала бессознательно, и сейчас это начало всплывать в его памяти.