Донел недовольно нахмурился.

– Это против моих правил, – резко сказал он. – Я не могу подвергать людей опасности, с которой не решаюсь справиться сам.

– Ты справляешься со своими опасностями, – возразил Эллерт. – Но есть опасности для вождей и опасности для рядовых. Их нельзя менять местами. С этого времени, родич, твои полеты будут занятием для мирного времени.

Дорилис легким движением прикоснулась к руке Донела:

– Теперь, когда я стала женщиной, мне по‑прежнему можно летать на планере?

– Разумеется, – ответил Донел. – Когда наступит мир, ты сможешь летать сколько душе угодно, но о таких вещах ты должна спрашивать отца и Маргали, чиа.

– Я твоя жена, – возразила она. – Только ты имеешь право приказывать мне!

Донел вздохнул, раздираемый противоречивыми чувствами:

– Тогда, чиа, я приказываю тебе слушаться Маргали и Ренату. Я не могу принимать решение в таких вопросах.

При упоминании имени Ренаты лицо Дорилис угрожающе омрачилось. «Когда‑нибудь я буду должен ясно сказать ей, какие отношения у меня с Ренатой», – подумал Донел. Нежно положив руку на плечо сестре, он добавил:

– Чиа, когда мне было четырнадцать лет и я страдал от пороговой болезни так же, как ты сейчас, мне запретили летать больше чем на полгода. Когда болеешь, нельзя предугадать, в какое время может наступить дезориентация и головокружение. Поэтому я буду очень рад, если ты воздержишься от полетов до полного выздоровления.

– Я сделаю так, как ты скажешь, муж мой, – ответила она, подняв голову и глядя на него с таким обожанием, что Донел содрогнулся.

Когда она ушла, Деллерей с отчаянием посмотрел на Эллерта:

– Она больше не ребенок! Я не могу думать о ней как о ребенке, а ведь сейчас это моя единственная защита.

Ситуация мучительно напоминала Эллерту его собственный моральный конфликт с ришья, но имелось одно отличие. Ришья были стерильны и не могли вполне считаться людьми, поэтому все, что он делал с ней, касалось лишь его чувства собственного достоинства. Но Донел был вынужден играть роль бога в жизни настоящей женщины. Как можно что‑либо советовать в такой ситуации? Эллерт сам выполнил супружеские обязанности в нарушение данной клятвы, хотя и по той же причине – потому, что этого захотела женщина.

– Возможно, будет лучше не думать о Дорилис как о ребенке, кузен, – сказал он. – После того, что она пережила, ее уже нельзя назвать маленькой девочкой. Думай о ней как о молодой женщине. Попытайся прийти с ней к какому‑нибудь соглашению как с женщиной, достаточно взрослой, чтобы принимать самостоятельные решения. По крайней мере, попытайся сделать это, когда пройдет пороговая болезнь и можно будет не опасаться неожиданных вспышек с ее стороны.

– Ты совершенно прав. – Донел со вздохом огляделся по сторонам. – Но нам нужно идти вниз; отец должен узнать, что на дорогах началось движение. Пора высылать разведчиков.

Алдаран выслушал новости со свирепой улыбкой.

– Значит, началось, – произнес он, и Эллерт снова увидел перед собой старого ястреба, вскидывающего голову, расправляющего крылья, готового к последней схватке…

Когда армии пересекли Кадарин и продвинулись на север в глубь Хеллеров, Эллерт, наблюдавший за ними своим лараном , с упавшим сердцем осознал, что некоторые вооруженные отряды были высланы против него . Он видел воинов с эмблемой Хастуров из Элхалина, увенчанной короной, отличавшей их от Хастуров из Каркосы и замка Хастур.