– Ты повезешь от меня письма, – сказал Дамон‑Рафаэль. – Ты будешь писать секретные депеши и отсылать их ко мне с почтовыми птицами. Конечно, ты будешь сочинять и открытые послания, содержание которых станет известно соглядатаям с обеих сторон. Самые секретные донесения будешь посылать под матриксной печатью, которую не сможет открыть никто, кроме меня. Полагаю, тебе под силу сотворить печать, заговоренную таким образом, что если послание попадется на глаза постороннему, оно немедленно исчезнет?

– Это достаточно просто, – подтвердил Эллерт. Теперь он понял. На свете было совсем немного людей, которым Дамон‑Рафаэль мог бы добровольно вручить рисунок своего сознания, чтобы настроить матриксную печать. Попав в руки убийц, такая печать становилась бесценным оружием, подобным устройству, о котором рассказывал Корин.

«Выходит, я оказался одним из двух или трех человек, которым Дамон‑Рафаэль может доверить такую власть над собой, ведь я поклялся защищать его и его сыновей».

– Ты получишь прикрытие для своей миссии, – продолжал лорд Элхалин. – Нам удалось перехватить посланца из Алдарана; мы опасались, что он был направлен с предложениями к Риденоу. Но когда моя лерони  прозондировала его во сне, выяснилось, что он был направлен к нам с личным поручением от лорда Микела. Я не знаю подробностей, но это не имеет никакого отношения к войне. Его память была очищена матриксом, и когда посланец приедет сюда для разговора с твоим Хранителем – а это, я полагаю, произойдет очень скоро, – он не будет помнить о том, что его перехватили и прозондировали. Я договорился с Корином. Ты будешь официальным начальником эскорта под мирным флагом, который препроводит посланца Алдарана на север, до Кадарина. Никто не заметит, если ты решишь продолжить поездку и отправишься с ним в Алдаран. Это тебя устраивает?

«А какой у меня есть выбор? Я уже много дней знаю, что поеду на север; я не знал лишь, что конечным пунктом будет замок Алдаран. И какое отношение к этому имеет Рената?»

– Вижу, что ты все продумал, – сказал он вслух.

– С заходом солнца мой оруженосец приедет сюда и вручит тебе документы, удостоверяющие твою личность в качестве моего посланника, а также инструкции по пересылке сообщений и почтовые коды. – Дамон‑Рафаэль встал. – Если хочешь, я нанесу твоей леди визит вежливости. Это будет принято за обычный семейный визит, без какой‑либо секретной цели.

– Благодарю тебя, – сказал Эллерт. – Но Кассандра чувствует себя неважно и лежит в постели. Я передам ей твои наилучшие пожелания.

– Прекрасно. – Дамон‑Рафаэль усмехнулся. – Хотя, полагаю, поскольку ты решил жить с ней в Башне, вас вряд ли можно поздравить. Не думаю, что она уже носит твоего ребенка.

«Еще нет, а может быть, и никогда…» Эллерт чувствовал себя опустошенным.

– Нет, нам еще не выпало такой удачи, – ответил он.

Дамон‑Рафаэль никак не мог узнать о реальных отношениях. Он не знал ни о клятве, которую они дали друг другу, ни об обстоятельствах, при которых она была нарушена. Просто наугад поворачивал нож в ране. Не стоило тратить время и силы на его злорадство, но Эллерт все же рассердился.

Однако он был обязан повиноваться своему брату как верховному лорду Элхалина, а в речах Дамона‑Рафаэля звучал здравый смысл. Если северяне из Хеллеров решат вступить в войну, произойдет настоящая катастрофа.

«Мне нужно радоваться, что боги предоставили мне достойный способ послужить своему роду в этой войне, – подумал юноша. – Если мне удастся убедить Алдарана сохранять нейтралитет, я помогу Хастурам и всем их вассалам».

Дамон‑Рафаэль собрался уходить.