– Молюсь, чтобы ты оказался прав, – отозвалась Рената. – Но ведь это лишь догадки, верно?

– Нет, леди. Разумеется, вы сами это поймете, как только успокоитесь. С вашим опытом вам не составит труда прочесть воздушные потоки и увидеть, куда  подует ветер. Для лерони  это несложная задача.

Эллерт и Рената смотрели на Донела с удивлением, к которому примешивалось восхищение.

– Когда я изучала историю генетической программы, мне приходилось читать о подобном ларане , – наконец сказала девушка. – Но от него отказались, поскольку он был трудноуправляемым. Однако этим даром не обладали ни Хастуры, ни Деллереи. Может быть, ты сродни Сторнам или Рокравенам?

– Алисиана из Рокравена, четвертая дочь старого лорда Вардо, была моей матерью.

– Вот как? – Рената с нескрываемым любопытством взглянула на юношу. – Я считала этот ларан  вымершим, поскольку он приходит к ребенку еще до рождения и обычно убивает мать при родах. Твоя мать выжила после твоего рождения?

– Да, – ответил Донел. – Но она умерла при родах моей сестры Дорилис – той самой, которая будет отдана на ваше попечение.

Лерони  покачала головой:

– Значит, проклятая генетическая программа рода Хастуров оставила свои отметины и в Хеллерах! Твой отец обладал лараном ?

– Не знаю, – отозвался Донел. – Я даже не помню его лица. Но моя мать была очень слабой телепаткой, а Дорилис вообще не может читать мысли. Должно быть, то, что я имею, досталось мне от отца.

– Твой ларан  постепенно пришел к тебе в детстве или неожиданно проявился в подростковом возрасте?

– Способность ощущать воздушные потоки и предвидеть наступление грозы была со мной с тех пор, как я себя помню, – ответил Донел. – Но тогда я считал ее не лараном , а обычным даром, в той или иной степени доступным любому человеку, вроде музыкального слуха. Когда я вырос, то немного научился управлять молниями. – Он рассказал о том, как в детстве отвел молнию, что могла ударить в дерево, под которым прятались они с матерью. – Но я могу использовать этот дар лишь в случае крайней необходимости, поскольку потом мне приходится долго восстанавливать силы. Поэтому я стараюсь лишь видеть движение стихий, а не управлять ими.

– Это самое мудрое решение, – согласилась Рената. – Все, что мы знаем о необычных формах ларана , научило нас тому, как опасно играть с этими силами: проливаешь дождь в одном месте и вызываешь засуху в другом. Один мудрец сказал: «Неразумно спускать с привязи огнедышащего дракона, чтобы поджарить себе кусок мяса». Однако я вижу, ты носишь звездный камень.

– Он маленький и служит лишь для забавы. Я могу левитировать, управлять планером, и знаю несколько мелочей, усвоенных от лерони  нашей семьи.

– Телепатия тоже развилась у тебя с раннего детства?

– Нет. Она проявилась в пятнадцать лет, когда я уже не ожидал ничего подобного.

– Ты сильно страдал от пороговой болезни? – спросил Эллерт.

– Не слишком. Я испытывал головокружение и дезориентацию в течение одного‑двух месяцев. В основном меня удручало то, что в это время приемный отец запрещал мне пользоваться планером. – Донел рассмеялся, но они оба могли прочесть его мысли: «Я и не подозревал, как сильно мой приемный отец любит меня, пока не почувствовал его страх за меня во время пороговой болезни».