|
— Во всяком случае, трудно, – заметила Екатерина. – Ах, Рене, если б мы об этом знали в день святого Варфоломея!.. Как это было просто!. При первой казни… Я подумаю об этом. Ну, а пока будем действовать в пределах возможного. Комната для жертвоприношений готова? — Да, ваше величество. — Пойдем туда. Рене зажег свечу; судя по запаху, то сильному и тонкому, то удушливому и противному, в состав свечи входило несколько веществ Освещая путь Екатерине, парфюмер первым вошел в келью. Екатерина сама выбрала нож синеватой стали, а Рене подошел к углу и взял одну из кур, вращавших своими золотистыми глазами. — Какие опыты мы будем делать? — У одной мы исследуем печень, у другой мозг Если оба опыта дадут один и тот же результат, значит, все верно, особенно, если эти результаты совпадут с полученными раньше. — С чего мы начнем? — С опыта над печенью. — Хорошо, – сказал Рене. Он привязал курицу к жертвеннику за два вделанных по его краям кольца, положил курицу на спину и закрепил так, что птица могла только трепыхаться, не двигаясь с места. Екатерина одним ударом ножа рассекла ей грудь. Курица прокудахтала три раза, некоторое время потрепыхалась и околела. — Опять три раза! – прошептала Екатерина. – Предзнаменование трех смертей. Затем она вскрыла трупик курицы. — И печень сместилась влево, – продолжала она, – как всегда, влево.., три смерти и конец династии. Знаешь. Рене, это ужасно! — Ваше величество, надо еще посмотреть, совпадут ли эти предсказания с предсказаниями второй жертвы. Рене отвязал курицу и, бросив ее в угол, пошел за второй жертвой, но она, видя судьбу своей подруги, попыталась спастись и начала бегать по келье, а когда Рене загнал ее наконец в угол, взлетела у него над головой, и ветер, поднявшийся от взмахов ее крыльев, загасил чародейную свечу в руке Екатерины. — Вот видите, Рене, – сказала королева, – так угаснет и наш род. Смерть дунет на него, и он исчезнет с лица земли… Три сына! Ведь три сына! – грустно прошептала она. Рене взял у нее погасшую свечу и пошел зажечь ее в соседнюю комнату. Вернувшись, он увидел, что курица спрятала голову в воронку. — На этот раз криков не будет, – сказала Екатерина, – я сразу отрублю ей голову. В самом деле, как только Рене привязал курицу, Екатерина исполнила свое обещание и отрубила голову одним ударом. Но в предсмертной судороге куриный клюв три раза раскрылся и закрылся. — Видишь! – сказала Екатерина в ужасе. – Вместо трех криков – три вздоха. Три, все время три! Умрут все трое. Все эти души, отлетая, считают до трех и кричат троекратно. Теперь посмотрим, что покажет голова. Екатерина срезала побледневший гребешок на голове птицы, осторожно вскрыла череп, разделила его так, чтобы ясно были видны мозговые полушария, и стала выискивать в кровавых извилинах мозговой пульпы что-нибудь похожее на буквы. — Все то же! – вскрикнула она и всплеснула руками. – Все то же! И на этот раз предсказание яснее, чем когда бы то ни было! Посмотри! Рене подошел. — Что это за буква? – спросила Екатерина, указывая на сочетание линий в одном месте. — Г, – ответил флорентиец. — Сколько их? Рене пересчитал. — Четыре! – сказал он. — Вот, вот! Все так!. |
