|
Входите, сударь. — К вашим услугам, ваше высочество! – ответил изумленный заговорщик. Он вошел в комнату, и герцог Алансонский захлопнул за ним дверь так же поспешно, как король Наваррский. Де Муи очутился в комнате все еще под гнетом отчаяния, ярости и злобы, но холодный, пристальный взгляд юного герцога Франсуа оказал на гугенотского вождя такое же чудотворное воздействие, какое оказывает лед на пьяного. — Ваше высочество, – сказал он, – если я правильно понял, вам угодно поговорить со мной? — Да, господин де Муи, – отвечал Франсуа. – Несмотря на ваше переодевание, мне показалось, что это вы, а когда вы делали на караул моему брату Генриху, я вас узнал. Итак, де Муи, вы недовольны королем Наваррским? — Ваше высочество! — Полноте, говорите смело! Вы и не подозревали, что, быть может, я ваш друг. — Вы, ваше высочество? — Да, я. Говорите же! — Я не знаю, что сказать вам, ваше высочество. Я хотел переговорить с королем Наваррским о делах, которые вашему высочеству будут непонятны. Кроме того, – добавил де Муи, стараясь принять равнодушный вид. – и дело-то пустячное. — Пустячное? – переспросил герцог. — Да, ваше высочество. — Такое пустячное, что ради него вы, рискуя жизнью, проникли в Лувр, где, как вы знаете, ваша голова оценена на вес золота? Кому же неизвестно, что вы, король Наваррский и принц Конде – главные вожди гугенотов? — Раз вы так думаете, ваше высочество, то и поступайте со мной, как подобает брату короля Карла и сыну королевы Екатерины. — Зачем же я так поступлю? Ведь я же сказал вам, что я ваш друг! Говорите правду! — Ваше высочество, – отвечал де Муи. – клянусь вам… — Не надо клясться, сударь. Протестантская религия запрещает давать клятвы, особенно лживые. Де Муи нахмурился. — Повторяю, мне известно все, – продолжал герцог. Де Муи молчал. — Вы не верите? – настойчиво, но благожелательно спросил герцог. – Что ж, дорогой де Муи, придется убедить вас. Судите сами, ошибаюсь ли я. Предлагали вы моему зятю Генриху, вот там, сейчас, – и герцог протянул руку по направлению к покоям Беарнца, – вашу помощь и помощь ваших сторонников для того, чтобы вернуть ему власть в Наварре? Де Муи растерянно посмотрел на герцога. — А он с ужасом отверг ваши предложения! Де Муи был ошеломлен. — Разве не взывали вы к вашей старинной дружбе, к памяти о вашей вере? Разве не манили короля Наваррского блестящей надеждой – столь блестящей, что он был ею ослеплен, – надеждой на французскую корону? А? Ну, скажите, плохо я осведомлен? Не затем ли вы приехали, чтобы предложить все это королю Наваррскому? — Ваше высочество! – воскликнул де Муи. – Вы так прекрасно осведомлены, что в эту самую минуту я задаю себе вопрос, не обязан ли я сказать вам: «Вы лжете, ваше королевское высочество!» и затеять с вами смертный бой прямо в комнате, чтобы эта страшная тайна была погребена вместе с нами? — Тише, тише, мой храбрый де Муи Г – сказал герцог, не меняясь в лице и не шевельнув пальцем при такой страшной угрозе. – Если мы с вами останемся здравы и невредимы, тайна сохранится куда надежнее, чем если один из нас погибнет. Выслушайте же меня и перестаньте терзать эфес вашей шпаги. В третий раз повторяю вам, что вы имеете дело с другом, – отвечайте же мне, как другу. Разве король Наваррский не отказался от всего, что вы ему предлагали? — Да, ваше высочество, в этом я могу признаться, ибо это признание не погубит никого, кроме меня. |
