|
— Видите этот плащ, перо и камзол? – спросил герцог. – Это костюм одного из моих дворян, господина де Ла Моля; это щеголь высокого полета. Его костюм произвел при дворе фурор, и Ла Моля узнают в нем за сто шагов. Я дам вам адрес его портного; заплатите ему двойную цену, и к вечеру он сошьет вам такой же. Запомните имя? Де Ла Моль. Едва герцог Алансонский успел дать этот совет, как в коридоре послышались шаги, приближавшиеся к двери, и вслед за тем в замочной скважине повернулся ключ. — Эй! Кто там? – крикнул герцог, бросаясь к двери и задвигая задвижку. — Странный вопрос, черт побери! – отвечал голос из-за двери. – Сами-то вы кто? Забавно, право: прихожу к себе домой, а меня спрашивают, кто там! — Это вы, господин де Ла Моль? — Конечно, я. А вот кто вы? Пока Ла Моль выражал свое изумление по поводу того, что его комната оказалась занята, и пытался узнать, кто этот новый его сожитель, герцог Алансонский, одной рукой придерживая задвижку, а другой прикрывая замочную скважину, быстро повернулся к де Муи. — Вы знакомы с Ла Молем? – спросил он. — Нет, ваше высочество. — И он вас не знает? — Думаю, что нет. — Тогда все благополучно. Но на всякий случай сделайте вид, что смотрите в окно. Де Муи повиновался без возражений: Ла Моль начинал выходить из терпения и изо всех сил барабанил в дверь. Герцог Алансонский бросил на де Муи последний взгляд и, убедившись, что тот стоит спиной, отворил дверь, – Ваше высочество, герцог! – воскликнул Ла Моль, от изумления делая шаг назад. – Простите, простите, ваше высочество! — Пустяки, сударь. Мне понадобилась ваша комната, чтобы принять одного человека. — Пожалуйста, ваше высочество, пожалуйста. Но, умоляю вас, позвольте мне взять с постели мой плащ и шляпу: другой плащ и другую шляпу я потерял ночью на Гревской набережной – там на меня напали воры. — В самом деле, сударь, вид у вас неважный, – с улыбкой сказал герцог, отдавая Ла Молю требуемые вещи. – Видно, вы имели дело с напористыми молодцами! Как мы уже сказали, герцог отдал Ла Молю плащ и берет. Молодой человек поклонился и пошел переодеваться в переднюю, нимало не задумываясь над тем, что делал герцог в его комнате: так уж повелось в Лувре, что комнаты дворян, составлявших свиту принцев, служили принцам своего рода гостиными, где назначались всевозможные приемы. Де Муи подошел к герцогу, и оба, прислушиваясь, стали дожидаться, когда Ла Моль закончит свои дела и уйдет, но Ла Моль сам вывел их из затруднения: переодевшись, он подошел к двери и спросил: — Простите, ваше высочество, вам не попадался граф де Коконнас? — Нет, граф, хотя сегодня утром было его дежурство. «Значит, его убили», – подумал Ла Моль и удалился. Герцог прислушался к постепенно затихавшим шагам Ла Моля, затем отворил дверь и, увлекая за собой де Муи, сказал: — Смотрите хорошенько – вон он идет, и постарайтесь перенять его неподражаемые манеры. — Буду стараться изо всех сил, – отвечал де Муи, – но, к сожалению, я не дамский угодник, я солдат. — Как бы то ни было, около полуночи я жду вас в этом коридоре. Если комната моих дворян будет свободна, я приму вас там; если нет – найдем другую. — Хорошо, ваше высочество. — Итак, до ночи, до двенадцати часов. — До двенадцати часов. — Да, кстати, де Муи! При ходьбе сильно размахивайте правой рукой – это очень характерно для господина де Ла Моля. |
