|
Глава 7. АНАГРАММА К центру Жоффруа-Ланье вела улица Гарнье-сюр-Ло, другим концом упиравшаяся в перпендикулярную ей улицу Бар. В нескольких шагах от перекрестка, по направлению к улице Мортельри, виднелся домик, одиноко стоявший среди сада, окруженного высокой каменной стеной с одним-единственным входом, закрытым цельной дверью. Карл вынул из кармана ключ, открыл дверь, которая была заперта только на замок и которая тотчас отворилась, и, пропустив вперед Генриха и лакея с факелом, запер ее за собой. В доме светилось одно маленькое окошко. Карл показал на него Генриху пальцем и улыбнулся. — Государь, я не понимаю, – промолвил Генрих. — Сейчас поймешь, Анрио. Король Наваррский с удивлением посмотрел на Карла. И в голосе и в лице его была нежность, которую до такой степени непривычно было у него заметить, что Генрих просто не узнавал его. — Анрио, – сказал король, – я уже говорил тебе, что, когда я выхожу из Лувра, я выхожу из ада. Когда я вхожу сюда, я вхожу в рай. — Ваше величество, – ответил Генрих, – я счастлив тем, что вы удостоили взять меня с собой в путешествие на небо. — Путь туда тесный, – ступая на узенькую лестницу, сказал король, – таким образом, сравнение вполне справедливо («..тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь..» – Евангелие от Матфея, VII, 14.). — Что же за ангел охраняет вход в ваш Эдем, государь? — Сейчас увидишь, – ответил Карл IX. Сделав Генриху знак, чтобы он не шумел. Карл IX отворил одну дверь, затем другую и остановился на пороге. — Взгляни! – сказал он. Генрих подошел и замер на месте перед самой очаровательной картиной, какую ему приходилось видеть. Женщина лет восемнадцати-девятнадцати спала, положив голову на изножье кроватки, где спал ребенок, и держала обеими руками его ножки у своих губ, а ее длинные вьющиеся волосы рассыпались по одеялу золотой волной. Это была точная копия картины Альбани, изображающей Богоматерь с Христом-младенцем. — Государь! Кто это прелестное создание? – спросил король Наваррский. — Это ангел моего рая, Анрио, единственная, кто любит меня ради меня самого. Генрих улыбнулся. — Да, ради меня самого, – повторил Карл, – она полюбила меня, когда еще не знала, что я король. — А когда узнала? — А когда узнала, – ответил Карл со вздохом, говорившим о том, что залитая кровью королевская власть порой становилась для него тяжким бременем, – а когда узнала, то не разлюбила. Суди сам! Король тихонько подошел к молодой женщине и прикоснулся губами к ее цветущей щеке так осторожно, как пчелка к лилии. И все-таки она проснулась. — Карл! – прошептала она, открывая глаза. — Слышишь? – сказал король Генриху. – Она называет меня просто Карл. А королева говорит мне «государь». — Ах! – воскликнула молодая женщина. – Вы не один, король? — Нет, милая Мари. Мне хотелось показать тебе другого короля, более счастливого, чем я, потому что у него нет короны, и более несчастного, чем я, потому что у него нет Мари Туше. Бог дает каждому свою награду. — Государь, это король Наваррский? – спросила Мари. — Он самый, дитя мое. Подойди к нам, Анрио. Король Наваррский подошел. Карл взял его за правую руку. — Мари, взгляни на эту руку, – сказал он, – это рука хорошего брата и честного друга! Знаешь, если бы не эта рука… — Так что же, государь? — . |
