|
— Мари, взгляни на эту руку, – сказал он, – это рука хорошего брата и честного друга! Знаешь, если бы не эта рука… — Так что же, государь? — ..если бы не эта рука, Мари, наш ребенок остался бы сегодня без отца. Мари вскрикнула, упала на колени, схватила руку Генриха и поцеловала. — Хорошо, Мари, ты поступила правильно, – сказал Карл. — А чем вы его отблагодарили, государь? — Тем же. Генрих с изумлением посмотрел на Карла. — Когда-нибудь, Анрио, ты поймешь, что я хочу сказать. А покуда – иди взгляни! Карл подошел к кроватке, в которой безмятежно спал ребенок. — Да, – сказал король, – если бы этот великан спал в Лувре, а не здесь, на улице Бар, многое было бы иначе и сейчас, а возможно, и в будущем (В самом деле, если бы этот внебрачный ребенок, ставший никем иным, как знаменитым герцогом Ангулемским, умершим в 1650 г., родился в законном браке, вместо Генриха III, Генриха IV, Людовика XIII и Людовика XIV царствовал бы он Что бы он нам дал? Ум мешается и блуждает во тьме подобных вопросов. Карл де Валуа, герцог Ангулемский, стал видным полководцем и политическим деятелем.). — Государь, не сердитесь на меня, – заметила Мари, – но я рада, что он спит здесь; здесь ему спокойнее. — Ну и дадим ему спать спокойно. Хорошо спится, когда не видишь снов! – сказал король. — Пойдемте, государь? – спросила Мари, указывая рукой на дверь в другую комнату. — Да, Мари, ты права, – ответил Карл, – будем ужинать. — Мой любимый, – сказала Мари, – вы ведь попросите вашего брата-короля извинить меня, да. Карл? — За что? — За то, что я отпустила наших слуг. Дело в том, государь, – обратилась она к королю Наваррскому, – что Карл любит, чтобы за столом ему прислуживала только я. — Охотно верю, – ответил Генрих. Мужчины прошли в столовую, а заботливая и беспокойная мать укрыла теплым одеяльцем малютку Карла, который спал крепким детским сном, вызывавшим зависть у его отца, и не проснулся. Укрыв мальчика, Мари присоединилась к гостям. — Здесь только два прибора! – сказал король. — Позвольте мне прислуживать вашим величествам, – ответила Мари. — Вот видишь, Анрио, ты принес мне несчастье! – сказал Карл. — Как так, государь? — Ты не понимаешь? — Простите, Карл, простите! — Прощаю, садись рядом со мной – здесь, между нами. — Хорошо, – ответила Мари. Она принесла еще один прибор, села между двумя королями и принялась их угощать. — Скажи, Анрио, – заговорил Карл, – ведь хорошо, когда у тебя есть такое место в мире, где ты можешь есть и пить спокойно, не заставляя кого-нибудь другого сначала пробовать вино и мясо? — Государь, – сказал Генрих, улыбаясь и отвечая этой улыбкой на вечное беспокойство своего духа, – поверьте, что я, как никто, способен оценить такое счастье. — А чтобы мы продолжали чувствовать себя счастливыми, поговори с ней о чем-нибудь хорошем, Анрио, – не надо ей вмешиваться в политику, а главное, не надо ей знакомиться с моей матерью. — Да, королева Екатерина так горячо любит ваше величество, что может приревновать вас к другой любви, – ответил Генрих, найдя ловкую увертку и, таким образом, ускользнув от опасной откровенности короля. |
