|
); герцог взвалил его себе на плечо и, сделав знак спутникам следовать за ним, вернулся к дому. В эту самую минуту привратник, увидав, что те, кого он принимал за злоумышленников, ушли, стал запирать калитку, но задвинуть засовы он еще не успел. Герцог де Гиз воспользовался этим: как живая катапульта, он метнул камень в дверь. Замок вылетел вместе с куском стены, в которую был вделан. Дверь распахнулась, опрокинув немца, но, падая, он закричал во все горло, чтобы поднять тревогу в гарнизоне, который, не крикни он, подвергался большой опасности оказаться застигнутым врасплох. А в это время Ла Моль вместе с королевой переводил одну из идиллий Феокрита, Коконнас же, уверяя, что и он древний грек, вместе с герцогиней приналег на сиракузское вино. Разговор научный и разговор вакхический были прерваны насильственным образом. Ла Моль и Коконнас начали с того, что немедленно потушили свечи и открыли окна; затем они выбежали на балкон и, различив в темноте каких-то четверых мужчин, подняли страшный грохот ударами шпаг плашмя по стене дома, и забросали пришельцев всем, что попадало под руку. Карлу, самому ожесточенному из осаждавших, попал в плечо серебряный кувшин, в герцога Анжуйского попал таз с компотом из апельсиновых ломтиков и цедры, в герцога де Гиза попал кабаний окорок. В Генриха не попало ничего. Он шепотом расспрашивал привратника, которого герцог де Гиз привязал к дверям, но тот отвечал неизменным: — Ich verstehe nicht (Не понимаю (нем).). Женщины подзадоривали мужчин и подавали им метательные снаряды, которые градом сыпались на осаждающих. — Смерть дьяволу! – крикнул Карл IX, когда упавший на голову табурет надвинул шляпу ему на нос. – Сейчас же отоприте дверь или я велю перевешать всех, кто там, наверху! — Брат! – тихо сказала Маргарита Ла Молю. — Король! – еще тише сказал Ла Моль Анриетте. — Король! Король! – сказала Анриетта Коконнасу, который подтаскивал к окну сундук, чтобы прикончить герцога де Гиза, с которым главным образом и имел дело, не узнавая его. – Король, говорят вам! Коконнас бросил сундук и с удивлением посмотрел на нее. войны. — Король? – переспросил он. — Ну да, король! — Тогда трубим отступление. — Э-э! Маргарита и Ла Моль уже бежали. Идем! — Куда? — Идем, говорят вам! Схватив Коконнаса за руку, Анриетта увела его через потайную дверь на соседний двор, все четверо, заперев за собой дверь, убежали другим ходом на улицу Тизон. — Ага! Мне кажется, что гарнизон сдается! – сказал Карл. Осаждавшие подождали несколько минут, но из дома не доносилось ни звука. — Они придумали какую-то хитрость, – сказал герцог де Гиз. — Вернее, они узнали голос брата и удрали, – сказал герцог Анжуйский. — Им все равно пришлось бы пройти здесь, – возразил Карл. — Пришлось бы, – заметил герцог Анжуйский, – если в доме нет второго выхода. — Кузен, – сказал король, – возьмите-ка ваш камень и сделайте с другой дверью то, что вы сделали с первой. Герцог, заметив, что вторая дверь слабее первой, решил, что не стоит прибегать к сильным средствам, и просто-напросто вышиб ее ногой. — Факелов! Факелов! – крикнул король. Подбежали лакеи. Факелы были погашены, но у них при себе было все, чтобы их разжечь. Факелы вспыхнули. Карл IX взял один факел себе, а другой протянул герцогу Анжуйскому. |
