|
Маргарита сидела за какой-то работой, видимо, очень утомительной; перед ней лежала бумага, пестревшая поправками, и том Исократа (Исократ (436 – 338 до н.э.) – знаменитый греческий оратор и учитель красноречия.). Она сделала Ла Молю знак не мешать ей дописать раздел; довольно быстро его закончив, она отбросила перо и предложила молодому человеку сесть рядом с нею. Ла Моль сиял. Никогда еще не был он таким красивым, никогда не был таким веселым. — Греческая! – бросив взгляд на книгу, воскликнул он – Торжественная речь Исократа! Зачем она вам понадобилась?.. Ага! вижу на бумаге латинское заглавие: «Ad Sarmatiae legates reginae Margaritae concio!» (Речь королевы Маргариты к послам Сарматии (Польши)) Так вы собираетесь держать перед этими варварами торжественную речь на латыни? — Ничего не поделаешь: ведь они не знают французского, – ответила Маргарита. — Но как вы можете готовить ответную речь, не зная, что скажут они? — Женщина более кокетливая, чем я, ввела бы вас в заблуждение и сказала бы, что она импровизирует, но вас, мой Гиацинт, я обмануть не способна: мне заранее сообщили их речь, и я на нее отвечаю. — А разве польские послы приедут так скоро? — Они не приедут, они уже приехали утром. — И об этом никто не знает? — Они приехали инкогнито. Их торжественный въезд в Париж перенесен, кажется, на послезавтра. Во всяком случае, то, что я сделала сегодня вечером, – сделала в духе Цицерона, – вы услышите, – продолжала Маргарита с легким оттенком педантического удовлетворения. – Но оставим эти пустяки. Поговорим лучше о том, что было с вами. — Со мной? — Да, с вами. — А что со мной было? — Вы напрасно храбритесь, я вижу что вы слегка побледнели. — Вероятно, я слишком много спал, и в этой вине я чистосердечно раскаиваюсь. — Полно, полно! Не прикидывайтесь, я все знаю. — Будьте добры, жемчужина моя, объяснить мне, в чем дело, потому что я ничего не знаю. — Скажите откровенно: о чем вас расспрашивала королева-мать? — Королева-мать? Меня?! Разве она собиралась говорить со мной? — Как?! Разве вы с ней не виделись? — Нет. — Ас королем Карлом? — Нет. — Ас королем Наваррским? — Нет. — Но с герцогом Алансонским-то вы виделись? — Да, сию минуту я встретился с ним в коридоре. — И что он вам сказал? — Что ему нужно отдать мне какие-то распоряжения между девятью и десятью часами вечера. — И это все? — Все. — Странно! — Что же тут странного, скажите мне наконец! — Странно то, что вы не слыхали никаких разговоров. — Да что случилось? — А случилось то, несчастный, что сегодня вы весь день висели над пропастью. — Я? — Да, вы! — Но почему же? — Слушайте. Вчера ночью де Муи застали в покоях короля Наваррского – его хотели арестовать; де Муи убил трех человек и убежал; его не узнали, но обратили внимание на пресловутый вишневый плащ. — И что же? — А то, что этот вишневый плащ, который однажды ввел в заблуждение меня, теперь ввел в заблуждение и других; вас подозревают и даже обвиняют в этом тройном убийстве. |
